Я пишу сестре, что всё в порядке, девочки в саду, а я еду на работу.
Желаю Наташке удачи на собеседовании и выдыхаю.
- Ну, Машка-ромашка, и ты так каждый день?
- Нет, вы что, я бы с ума сошла, - фамильярно выпаливаю раньше, чем успеваю вспомнить, с кем разговариваю, но потом скашиваю взгляд на мягкую усмешку, заигравшую на губах Борового и отмахиваюсь.
Мы же не на работе сейчас, в конце концов.
Кладу руки на колени и сцепляю пальцы замком, смотрю в окно на весеннюю улицу, прекрасную во всей этой оживляющей её столичной суете.
- Даже и не знаю, как Наташка с ними справляется, если честно...
- Это всё сноровка.
- Наверное, - веду плечом. - У меня детей нет, и я слабо представляю, как это, когда ты мама, и каждый день вот так. Сестре я нечасто помогаю, она сама в основном со всем справляется.
- И вы с сестрой в одном раойне живете?
- Ну... Мы вообще-то вместе с ней живем, - неохотно отвечаю я.
Не то чтобы это секрет, но я уже давно привыкла не делиться ни с кем информацией о нашем с Наташкой местонахождении.
С тех пор, как Миша всё время упорно ищет нас...
И всё время находит.
Вот только мы, к сожалению, пока что никак не можем найти того, кто нам поможет.
- А вы как здесь оказались? - спрашиваю, отвлекаясь от гнетущих мыслей. - Тоже здесь живёте?
- Нет. - Боровой вдруг мрачнеет. - Заезжал к кое-кому передать кое-что.
- Хм... Вы шпион?
- Есть немного, - хмыкает Боровой.
Он такой мужик красивый, сил нет.
У него красивый хриплый смех, низкий голос такой завораживающий.
Да и вообще... Смотрю на его профиль...
Нос с небольшой горбинкой, темные, проникновенные глаза под густыми бровями, немного щетины, губы такие красивые...
Он мог бы показаться мрачным или грубым даже, но нет. Это в первую секунду так кажется, а потом становится видно, что он просто такой вот мощный, суровый, но не грубый и не злой.
Просто влиятельный. И харизматичный.
Крутой, короче.
Краснею, вдруг вспоминая наш вчерашний разговор с девчонками из регистратуры.
"Вот была бы история любви!" - слова Дарины звучат в голове так громко, что я на миг пугаюсь, что Боровой их услышит.
Но нет, он, конечно же, ничего не слышит.
Сосредоточенно смотрит на дорогу, затем вдруг резко сворачивает и пристраивает машину на парковке.
С удивлением понимаю, что мы уже приехали. Бросаю взгляд на часы и понимаю, что до начала рабочего дня ровно семь минут.
Это значит у меня остается время как раз на то, чтобы дойти, переодеться и остаться без утреннего кофе!
Ладно, это я точно переживу. Чай не кофеманка Люся.
- Ну что? Идём давай. А то прилетит тебе.
- А вам?
Боровой усмехается, кидая на меня пронзительный взгляд.
- Нет, мне не прилетит. Мне за такое не прилетает, за посерьезней - да. Осторожнее, Елова!
Чуть не улетаю, когда выбираюсь из машины!
Спотыкаюсь и лечу, но Боровой каким-то чудом успевает меня подхватить.
Высокий и мощный, одним махом ухватывает меня за локоть и притягивает к себе.
Мы оказываемся слишком близко друг от друга, и оба сразу же хмуримся, осознавая этот факт.
- Поосторожнее тут. Асфальт не закатали, - тихо басит Роман Владимирович.
Его мятное дыхание теплом касается моего лба и волос. Запах одеколона тут же заполняет мои лекие.
А крепкое и уверенное прикосновение заставляет что-то дрогнуть в груди...
Всё это остаётся со мной. Въедается под кожу.
И я рада этому, потому что... Звучит жутко, но мне хочется, чтобы запах этого мужчины и его тепло остались со мной на подольше.
- Д-да... - бормочу я, ощущая, как огнём горят мои щеки...
Роман Владимирович меня отпускает, я поправляю пальто и иду за ним.
Мы как раз выходим на тротуар, когда нам в спины прилетает до омерзения слащавое привествие:
- Ой, какие люди в Голливуде! Доброго утречка!
Оборачиваюсь. Женя в коротком пальто и с портфелем в руке догоняет нас с Боровым.
Весь улыбчивый, глаза светятся, но при взгляде на Борового, тут же замечаю в светлых глазах Воробьёва колючие звёздочки.
Такие же колючие, как и у самого Борового.
Ох, эти двое явно на дух не переносят друг друга!
- Роман Владимирович, чего это вы не здороваетесь?
Женя нагло прищуривается. Сам невысокий и худой, он кажется моллюском рядом с мощной фигурой Борового.
- Не хочу, - отрезает Роман Владимирович.
Женя наигранно вскидывает брови и с раздражением качает головой, но почти сразу поворачивается ко мне.