— Ваши слова, да Богу в уши!
— В этой клинике я бог или маг, как удобнее! — очень скромное заявление без намёка на самоиронию.
Сказано явно с намёком. Хотя так и есть. Сегодня ей выпал счастливый билет через большое несчастье. Согласилась бы вернуться во вчерашний день и счастливое неведение? Ни за что!
— Такого оборудования в колледже и в стационарах, где проходила практику, ты точно не видела.
Пронзительный взгляд хитрых глаз хладнокровного, расчётливого человека. Никакого бархата в голосе, как до прихода Антона. Сейчас Рустам вёл себя не как соблазнитель. Скорее наставник. Именно то, что ей нужно.
— Не знаю, как вас благодарить!
Рустам ухмыльнулся уголками губ. Представив «благодарность», от которой бы не отказался, а вслух благородное:
— Выздороветь без последствий и приступить к работе. У каждого хирурга есть собственное кладбище. Не желаю видеть там твой холмик! Запиши номер моего телефона. Если что, я всегда на связи! В клинике буду до девятнадцати ноль-ноль.
Он вышел, оставив Еву в недоумении.
Что сейчас было? Она привыкла за день отбиваться от грубого обвинителя или седовласого Казановы, который теперь стал добрым Санта Клаусом? Хоть желание загадывай.
Она усмехнулась.
— Осталось узнать, кто олень, на котором он будет кататься? — ладонь, пробежавшаяся по длинным, растрёпанным волосам, рогов не нащупала, хотя должны были быть очень ветвистыми.
Мысли об отцах и будущей жизни улетучились от ужаса в отражении зеркала. Она совершенно не задумывалась, как выглядит после столкновения с машиной, асфальтом и приветливой лужей. Обмыли, переодели в сорочку, дали тапки с халатом и ладно?
Сумка на месте, а значит расчёска и косметичка тоже. Желание выглядеть хорошо из девушки ничем не вытравить.
Через десять минут волосы были расчёсаны и закручены в высокий пучок, закреплённый карандашом. Ресницы слегка подкрашены и даже блеск лежал на губах, когда в палату снова заявилась заведующая отделения.
— Как себя чувствуете? — приторно сладким голоском, будто и не угрожала чуть больше часа назад. — Хорошо выглядите. Для кого расстарались?
Серые глаза по-деловому сосредоточены, чтобы не прибить соперницу молниями.
Ева не понимала, как себя вести и к чему приведёт столь радикальное изменение поведения блондинки. Она промямлила:
— Приемлемо. А в клинике каждого пациента по нескольку раз в день навещает заведующая?
Маша сделала вид, что не слышит вопроса.
— Что болит? – она сунула электронный градусник. — Нужно измерить температуру.
— Голова и немного морозит.
Опять пролетело мимо ушей. Маша потребовала градусник через несколько секунд. Измерила давление. Посмотрела горло.
— Всё в норме. Может последствия стресса? — вкрадчиво, со взглядом закадычного друга. — Можно с вами на чистоту?
Ева кивнула.
Заведующая терапией добрыми словами выписывала пинок под зад:
— У нас отложена госпитализация крайне нуждающегося в ней человека. Я посмотрела все ваши анализы. Всё замечательно. Молодой крепкий организм… — Она видела, как на него реагировал Зарипов. — Даже сотрясения нет. Травматолог на снимках ничего не обнаружил. Есть ушибы, но они лечатся постельным режимом.
Холодная ладонь легла на руку пациентки.
— Рустам Каримович за своё благородство может получить серьёзные проблемы. Вы понимаете, о чём я говорю? — прищуренные глаза излучали радушие, от которого передёрнуло и захотелось оказаться на другой стороне планеты.
Ева снова кивнула, пробормотав:
— Примерно.
— Тут всё просто. Хотите неприятности для отца вашего жениха?
В этот момент захотелось провалиться сквозь землю. Антон позаботился, чтобы об их отношениях узнало, как можно больше людей, или с Машей у них почти родственные отношения?
— Под Рустама Каримовича копают. Заметили, насколько он нервный?
Как не согласиться, если настроение у врача летает туда-сюда. Подставлять человека, который искренне хочет помочь, некрасиво. Голова не просто болела, а стала пустой, как будто чужой.
Ева знала, к какому финалу приведёт разговор. Куда идти? Придётся искать ближайший хостел и надеяться, что там есть место. В животе образовался ледяной чёрный узел. Сосало под ложечкой. Она откинула голову на подушку. Глаза упёрлись в белоснежный, идеально-гладкий потолок. Совсем не как её жизнь.
Она вздохнула, услышав последний аккорд песни о непростой судьбе Зарипова: