Ева то и дело бросала взгляд на сбитые костяшки пальцев левой руки Рустама. Одного хука хватило, чтобы кинувшийся в драку Антон осел на мокрый асфальт, заботливо придержанный руками отца.
— Спортом начни заниматься!
Совет тихим шёпотом до сих пор стоял в ушах испуганной, но гордой Евы.
В кои-то веки из-за неё подрались мужчины.
— Родители в курсе? – нарушил Рустам.
Ева кивнула, проглотив ком в горле.
— Почему не пришли в клинику? – он наблюдал краем глаза за проглотившей язык худышкой. — Проклинают меня?
Пришлось отвечать:
— Нет, я сказала, что всё хорошо.
— Я к своему оболтусу нашёл бы способ прорваться.
Хотелось закрыть уши руками, чтоб не слышать и не отвечать на рвущие душу вопросы. Она пробормотала под нос:
— Все люди разные.
Рустам нахмурился. Она явно что-то скрывала. И проговорил, совсем тихо, словно размышляя про себя:
— Не спорю. Люди разные, но родители одинаковые.
Ева отвернулась к окну. Что он знал о её родителях, если оказалось, что сама не знакома с ними?
Чужие люди протянули руку помощи, а свои отталкивали, отказываясь от прожитых вместе двадцати лет. Она до сих пор надеялась, что стоит появиться на пороге и отец передумает. Тяжёлый вздох вырвался сам собой.
— О чём грустим?
— Разные мысли лезут в голову.
— Поделись, станет легче.
— Антон не побежит в полицию? – попыталась она увести разговор в сторону.
— Не думаю.
— Почему? Не в первый раз так цепляетесь?
— В первый. Но, во-первых, он знает, что не прав. Во-вторых, побоится бодаться с основным спонсором.
Оставалось позавидовать. Как всё просто в таких отношениях. Кто деньги дал тот и главный. Здесь и денег не будет и главный в семье отец. Против него мама слова не скажет. А деньги Ева сама у неё не возьмёт.
— Если всё же пойдёт?
— Есть камеры наблюдения. Он первым на меня бросился… — Рустам обернулся, на секунду взглянув в бледное лицо подопечной.
— Что ты не договариваешь?
Она опустила взгляд в пол. Не хотелось взваливать на него ещё и эту проблему. Вылечил, подрался с сыном, осталось взять на содержание. Перед глазами возник похотливый взгляд Рустама, предлагающего помочь «и с остальным». Она торопливо ответила.
— Ничего. Я же сказала, всё хорошо!
Он качнул головой. Чего прицепился? Мало из-за неё проблем? Он взглянул на руку. Костяшки не мешало бы обработать.
— Ну, смотри, если что я рядом.
— Угу… — А про себя подумала: «Через десять минут тебя рядом не будет!» — не заметив, что в мыслях уже говорит со строгим врачом на «ты».
Она загадала, если попадёт в квартиру сразу, её простили. Если долго не будут открывать, то…
Ева с замиранием сердца звонила в дверь, так и не решившись открыть замок своим ключом. Сердце разрывали пополам отчаяние и надежда. Сейчас откроется дверь и папа…
Обитая кожей, деревянная створка отворилась со скрипом. Возникшая в проёме мама приложила палец к губам, собираясь что-то сказать или показать глазами, но не успела.
— Кто там? — в длинном, заставленном старенькой мебелью холле появился отец.
Полноватое лицо моментально перекосилось от злости. Из родного любимого папочки он на глазах превращался в монстра.
— Заявилась, шлюха! — он схватил с полки для обуви объёмную сумку и швырнул в лицо.
Ева успела выставить перед собой руки.
— Папа, за что? — она заплакала, не в силах сдержать обиду.
Жалость к себе, напряжение дня хлынуло из души со слезами, размывая по лицу недорогую косметику.
— Я из больницы, дай хотя бы переодеться!
— Аборт делала? – он рычал, изображая рассерженного до предела родителя, а бесцветные глаза излучали расчётливый холод. — Пошла вон! Переодевайся в подворотне! Чтоб духу твоего не было, не только в квартире, но и в подъезде! Думаешь остаться, изображая беззащитную жертву?
Он тащил её вниз по лестнице. Больно вцепившись в локоть сильными пальцами.
— Раз и навсегда забудь, что у тебя была семья!
Ева слышала, как наверху в дверях плачет мать.
— И этой корове накажу, запустит хоть раз, вылетит вслед с тобой!
Она не успела опомниться, как была вытолкана за железную дверь подъезда пятиэтажки. Сумка с одеждой ударила в спину. Ева полетела вперёд и уткнулась лбом в твёрдый живот мужчины. Знакомый парфюм ударил в ноздри.
Рустам подхватил её под руки, не позволив пропахать носом бетон.
Насмешливый возглас ввёл в оторопь.
— Я тоже тебя хочу. Но на пороге дома, на глазах у кучи зрителей, минет мне ещё не делали.
Ева вытаращила глаза, забыв от возмущения все слова. Какой минет? Кому?
— Вы, вы, вы… — заикалась она, пытаясь продавить слова через пересохшее горло.