— Но есть придел разумного? Она невеста твоего сына!
— Хоть брата! — он рявкал, выдавливая блондинку за ворота. — Вспомни о женской гордости! У этой, как ты говоришь «глупышки», её в два раза больше!
Она ударила кулаками в широкую грудь, обтянутую белой рубашкой. Ещё утром гора мышц под тканью принадлежала ей, а теперь…
— Настолько, что перед окнами голышом скачет! — увиденное до сих пор стояло перед глазами. Никогда Рустам на неё так не смотрел.
Он хотел быстрее вернуться в дом, но не получалось.
— За своим забором я вправе делать всё, что хочу!
— Притворяется ангелочком, а сама в первый день к мужику в койку скачет.
Девственница!
Рустам схватил много болтающую блонду за подбородок. В тёмных глазах играли отсветы уличных фонарей.
— Откуда такие сведения?
Проклятый язык, как всегда, летел вперёд мозга. Маша выдохнула, произнеся:
— Карту её смотрела.
Он ухмыльнулся.
— Не ври! Выписка гинеколога у меня в кабинете, — врач не сводил глаз с красивого лица не умеющей играть в долгую женщины. — Не трудно сложить два и два, чтобы понять, — холодный взгляд окатил презрением. — С Антоном спелись? Ты выгоняешь Еву из клиники. Он поджидает её на стоянке. А дальше…
Рустам втянул холодный воздух, унимая гнев, и протянул руку:
— Ключи отдай! — согретая руками блонды связка легла в ладонь. — В кабинет, мою машину и дом отныне, только после предварительного созвона.
Заведующая отделения брызгала слюной, с ненавистью выговаривая в холодное лицо начальника:
— Так просто избавиться от меня не удастся! Прочитай внимательно мой трудовой договор, особенно пункт неустойки!
Он рассмеялся. Деньги сейчас меньшая из проблем. В душе зрело что-то неожиданно новое, большое. Пока непонятное, но желанное.
— Красивая баба ты, Маша, но дура дурой! Такой подарок сегодня мне подогнала, что готов всё отдать, лишь бы удержать её у себя.
Взгляд, полный жалости, ударил больнее пощёчины. Она взвилась. Своими руками сломала надежды стать Марией Зариповой?
— Слишком много желающих на один ломоть! — она знала, куда рванёт из этого дома.
— Я умею настоять на своём, — Рустам нахмурился, читая эмоции подчинённой, та явно что-то задумала. — Пусть попробуют отобрать!