– Так для научных исследований должны пропустить. Пусть куратор запрос оформляет. У меня есть знакомые – поспрашиваю, – я оглянулся на соседний столик. Там громко гуляла бухая компания – на столе кроме пива стояла водка, лежали какие-то самодельные сухари. Пьют «ерша» и почти не закусывают – прямо по грустному русскому фэншую.
– Я был бы очень благодарен, – Крестовоздвиженский тоже оглянулся на компанию. Один из мужиков, крупный такой, с бородой, сначала смеялся, потом начал бить себя в грудь, мотая головой и пуча глаза.
– Подавился!
Поймать Анатолия Варфоломеевича я не успел – тот подскочил сзади к бородачу, решив показать прием Геймлиха. Обхватил его руками, втиснул кулак под эпигастрий и начал давить. И тут же получил в репу от правого собутыльника. Упал.
Тут уже вмешался я. Откинул прочь левого, закричал:
– Да вы охренели?! Он же давится!
– Да не давлюсь я, – очнулся бородач, сел на стул. – Это я так смеюсь.
Тут все, конечно, заржали. Даже огребший в глаз Крестовоздвиженский. Официант принес доктору лед, он приложил его к голове. На столе появилась анестезия – новые кружки с «жигулевским». Соседи налили нам в рюмки своей водки.
– Нет, нет, – запротестовал я. – Мне хватит. Допью пиво и пойду. Еще дела сегодня.
Теперь на такси домой придется ехать, а потом вечером за машиной возвращаться. Потому что с пивным выхлопом за руль садиться – себе дороже.
Дождался с учебы Аню, почистил двадцать пятый раз зубы, и поехали с ней к старшему поколению. За это время пара кружек пива точно выветрилась, но на всякий случай полость рта освежил. Для верности буржуинскую жевательную резинку в рот засунул. Подруга принюхалась и дала добро. Так что сначала на Калининский, потом уже с удобствами. И вообще, пора отправлять Азимову на курсы вождения. Буду тогда спокойно употреблять алкоголь в нужных организму количествах.
Только сели в машину, Аня зачем-то включила радио. Я уже думал, что из следующей поездки можно бы привезти какую-нибудь магнитолу, пусть установят ее вместо этого кошмарного «Урал-авто», а то радио «Маяк», конечно, та еще радиостанция. Слушайте, Иван Кузьмич, свои «Валенки» и не выпендривайтесь. Кстати, именно они сейчас передавали в эфир какую-то жуть про сияющую лампочку шахтера.
– Ты моей смерти хочешь, – взмолился я. – Выключи, пожалуйста.
– Да я новости послушать хотела, – объяснила Аня.
– На «Маяке» выпуски новостей раз в тридцать минут, осталось десять. За это время мы уже у твоих будем. А что ты хотела узнать? О рекордных надоях?
– Девчонки говорили, что в Норильске самолет разбился, думала, скажут.
– С каких это пор в наших новостях начали рассказывать о советских авиакатастрофах? Надо тогда не «Маяк», а Би-би-си слушать. Но дома это делать нельзя.
– Почему? В квартире стоят «жучки»?
– Ты слишком высокого мнения о нас. Будут еще чекисты тратить на такую мелочь ценный ресурс. Тут за стенкой такая прослушка, что никаких приборов не надо.
– Эта смешная пожилая дама? Оксана Гавриловна?
– А ты думала, ее только наши постельные забавы интересуют? Как бы не так.
И я рассказал краткую историю зависти, доносительства и попыток сжить молодое дарование со свету. И про последний сюрприз не забыл сообщить. Подписок о неразглашении с меня никто не брал почему-то.
– Вот это тварь, – протянула подруга. – Надо ей отомстить как-нибудь. Вот, придумала! Маме как-то делали уколы витаминов, один был ужасно вонючий, даже закрытую ампулу в руки возьмешь, и отмыть запах потом очень трудно. Мы наберем шприц – и через замочную скважину пшикнем ей! Здорово, да?
– Ты бы еще предложила дверь эпоксидкой заклеить, или спички в замке сломать. Детский сад твоя месть. К тому же у нее будет доказательство, что я ей пытаюсь навредить. Надо придумать что-то такое… нестандартное. Потом обсудим, приехали, – сказал я и, наклонившись, открыл Ане дверцу.
– Эй, молодежь! – услышали мы мужской голос сзади. – Куда собрались?
– Вот вас-то мне и надо! – улыбнулся я. – К вам, конечно.
Мне Азимов-старший был нужен для продолжения переговоров по гаражу. Трудности были даже не в сумме, пай в гаражно-строительном кооперативе стоил пять тысяч, это собрать можно было. Дело в том, что принять туда могли. Или нет. Надо было найти подходы к председателю. И не просто дать ему на лапу, а вручить что-то хорошее и дефицитное. Да еще и угадать, чтобы не много было, но и не мало. Короче, всё по-советски.
– Пойдемте, нечего на улице торчать, – сказал Александр Иосифович и подтолкнул нас ко входу в подъезд.
Азимова-мама сидела у телефона и обсуждала последние светские новости.