Не знаю, что меня сподвигло, может, я автоматически это сделал или последовал чьему-то примеру, но я схватился за поручень и прыгнул на разделявшую нас со встречным, работавшим на подъем эскалатором, балюстраду. Да хоть куда, лишь бы не оставаться здесь!
Блин, как же больно! По инерции меня пронесло вниз, я со всей дури стукнулся бедром о светильник. А потом сверху добавил какой-то крупный мужик, решивший последовать моему примеру. Когда я сполз на встречный эскалатор, то оказался свидетелем того, как пластмасса на балюстраде лопнула, и женщина, не успевшая слезть, с криком провалилась вниз.
– Прыгайте! – заорал я верхним. Ко мне присоединилось несколько человек.
Они там что, не перекрыли вход? Эскалатор и не думал останавливаться, и люди на нем не кончались. Наконец остановился тот, на который занесло меня, и я, распихивая людей, похромал вниз с воплями «Я медик, пропустите!». Пластик на балюстраде лопнул еще в паре мест, снизу доносились стоны пополам с матами.
А внизу был просто сущий кошмар. В куче перед эскалатором набросало несколько десятков людей. Кто-то отползал в сторону сам, кого-то начали оттаскивать пассажиры. И я включился в этот конвейер. С каким-то мужиком лет сорока мы на пару взялись вынимать из кучи людей и относить их в сторону. Просто складывали под стенку, делать что-то по медицине пока некогда было. Сейчас прибудут те, кому положено заниматься сортировкой и оказанием помощи. А я только наложением рук могу пока. Хватай покрепче, неси быстрее.
Поломанных было просто очень много. Неимоверно. Руки, ноги, ребра. Человек шесть мы отнесли к стенке. Первый погибший, молодой парень лет двадцати пяти, попался нам, когда мы уже вынесли из кучи человек десять. Шея у него была согнута под каким-то странным углом, а когда мы сдвинули его с места, то мотнулась со стороны в сторону, будто держалась только на паре веревочек.
Тут начали подбегать первые менты сверху. Трое местных, с платформы, они с нами с самого начала были, носильщиками-спасателями временно стали. Нас с напарником оттеснили в сторону, мол, спасибо, уступите дорогу профессионалам. Мы отошли к стеночке и начали отряхиваться.
– У тебя рукав оторвался почти, – сказал я мужику. – Кстати, Андрей, – и протянул ему руку.
– Витя, – ответил он рукопожатием. – У тебя вон брюки по шву разошлись. Тоже жена ругать будет? – И мы нервно засмеялись. Это стресс так работает. Кто-то рядом рыдал, кто-то кричал. В ушах будто пробка стоит.
– Надо бы выбираться отсюда, – сказал я. – Блин, где я хоть сумку выронил?
– Не та? – показал куда-то мне за спину Виктор.
– Она самая. Потоптались по ней знатно, – я поднял многострадальную сумку и начал отряхивать ее. Смотрю на часы. Полчаса прошло.
Появились первые бригады «скорой». Они сыпались пешком по второму эскалатору, сразу с носилками.
– Каримов, ты? – я увидел «штатного диссидента» со своей старой подстанции.
– Панов? Ты что тут? Или кремлевских тоже сюда направили?
– Нет, пассажиром. А ты как здесь?
– Сюда всю Москву гонят.
Каримов открыл чемоданчик, достал бинты, складывая их на лежащие рядом шины. Я промыл кое-как руки из флакончика, начал ему помогать. В основном подержать орущих раненых. Врачей на всех не хватало, поэтому работали и фельдшеры, и даже милиционеры. Зафиксировать, на носилки и вперед тащить наверх.
– Как там Томилина? – между делом спросил я Каримова. Психика защищается от окружающего ужаса, нормалёк.
– Выписали на домашнее долечивание. Вроде идет на поправку. На шину, наложи вон той женщине.
Черт, да у нее открытый перелом голени. Хрен наложишь. Кость торчит, кровь идет. Дамочка лет тридцати с гаком, без сознания – уже легче. Накладываю жгут, повязку. Пытаюсь пристроить шину. И тут женщина открывает глаза. Зрачки – по пять копеек.
От ее вопля я второй раз глохну.
– Тише, гражданка, тише! Знаю, что больно, потерпите, сейчас мы вас эвакуируем.
Я бросаюсь к чемоданчику Каримова за обезболивающим, а там уже шаром покати.
– Извини, Пан, все вколол, – фельдшер разводит руками, помогает мне переместить поломанную на носилки. В ход идут уже какие-то метровские, из темы гражданской обороны.
Милиционеры, сняв кители, лезут в подэскалаторное помещение, вытаскивают упавших. Тут тоже ужас-ужас. Пробитые головы, вывернутые конечности. Но наша работа завершена – бригад становится все больше, в глазах рябит от белых халатов.