– Да нет, и не скажешь даже, – мотнул головой новый сосед. – Поступил пациент с МДП. Здоровенный такой, бывший борец-классик. Крупный, но в основном тихий. Возбуждение в фазе гипомании мы ему достаточно быстро купировали, лежал, успешно лечился. Ни разу с Магомедом…
– Магомедом?
– Мужик с Кавказа. Дагестанец, кажется. Им там, – Кузнецов хохотнул, поморщился от боли, – сразу при рождении первый юношеский разряд по борьбе выписывают. Ну так вот. Спокойный, ни разу с ним проблем не было. А тут студенты-медики на практику приехали, я их вел по отделению. Ну и Магомед подошел, благодарит за лечение. Обниматься полез. Взял меня, приподнял и прижал к широкой груди. Перелом трех ребер и плеча.
– Печалька… – только и смог сказать я. – Ладно, удачного новоселья, побегу. Мне машину из ремонта забрать еще надо, на работе договорился, что задержусь, но сами понимаете, лучше не злоупотреблять. Если нужна какая помощь – обращайтесь.
Мы пожали друг другу левые руки, я порадовался, что наконец у нас появились адекватные соседи.
На «Авиамоторной» уже всё убрали. Будто и не было ничего. И тот самый эскалатор работал сейчас на подъем. Наверное, так и надо, жизнь продолжается. Хотя я бы не возражал против малюсенького мемориала. Повесили бы плакатик, цветочки положить, чтобы память была. А так…
На поверхности я понял, что два километра до таксопарка я ползти буду, причем не под конец, а сразу: нога чувствовалась на каждом шаге. Так что ступил с бордюра на проезжую часть и активно стал мешать проезду такси.
– Ты, придурок, что творишь? – выскочил на дорогу маленький щуплый татарин. – Жить надоело? Видишь, в парк еду! – махнул он на лобовое стекло.
– Так мне туда и надо. За рубль довезете?
– Садись, – махнул рукой водила.
Вроде и ехали немного, но дядя Ринат, так он велел себя называть, ситуацией проникся и довез меня до самых ворот бокса, в котором вчера я оставил машину. За такой сервис и рубля не жалко.
Кстати, про поездку в парк была такая антитаксерская шуточка: когда те сами предлагали услуги на каком-нибудь вокзале, то бывало, получали в ответочку тот самый возглас. Мелкая месть, а всё равно приятно.
Автослесарь Матвеич, увидев меня, кивнул на машину, мол, готово. Отработал аванс, значит, не обманул.
– Охота тебе зимой аппарат гробить? – спросил он, отдавая ключи. – Кузов у тебя, конечно, вечный, не сгниет, не разобьешь, мечта. А движок? Воду из газовского вечером слей, утром добавь, масло на морозе густое, аккумулятор домой занеси, чтобы утром завести можно было…
– Понятное дело, хлопот вагон, – согласился я, – а только на своих колесах ездить интереснее. К хорошему быстро привыкаешь. Гараж вот оформлю скоро, полегче немного, там от метро недалеко.
– Слышал, что вчера у нас случилось? – откликнулся на упоминание подземки Матвеич. – Во страсти-то…
– Даже видел, – признался я. – Вон, ногой ударился, еле хожу. Так что общественный транспорт мне пока противопоказан.
Дернули меня к Дыбе часа в три дня, мы только с вызова приехали. Одно хорошо – носить особо много не пришлось, а дома у контингента всегда с лифтом, хрущевки – не для них. Но всё равно двигаться не хотелось. Лечь бы, закрыть глаза и слушать телевизор.
У начальницы меня ждал испытанный коллега Крестовоздвиженский. Тоже с премией поздравил, но коротенько, без речей. Кивнул на телефон, видать оговорено было, и Екатерина Тимофеевна пододвинула аппарат к краю стола. Не садясь, Анатолий Варфоломеевич набрал номер, представился, послушал и повесил трубку.
– Мы поедем, – он Дыбу не спросил даже, а уведомил. А мне и слова сказано не было.
Мы молча спустились по лестнице, вышли на улицу.
– Кто? – спросил я.
– Игорь Юрьевич.
– Да уж… Долго пьет?
– Неделю, но там… во все тяжкие. Поехали, будем напутствие получать.
– Сам?
– Да не трясись ты, сегодня всего лишь зам, Цинев.
Я постарался вздыхать не очень заметно. Всё-таки с Григорием Карповичем почти не страшно. Хоть и понимаю, что при нужде генерал меня в расход пустит и не поморщится. Возможно, потом пожалеет. Тьфу ты, вот дурь в голову лезет!
Приехали мы в ту же квартиру, что и в прошлый раз. Григорий Карпович ждал нас внутри, сидел на кухне и совершенно мирно пил чай. Посмотрел на нас, ввалившихся с нашими сумарями и аппаратурой, приглашающе махнул рукой. Но садиться не предложил, из чего я сделал вывод, что пахнет тут вовсе не наградами, а пистоном. И в прогнозе не ошибся.