– Там тоже психиатр по сюжету «выбирает свободу». В командировке в капстране становится невозвращенцем. А потом любимая женщина, ради которой он на все это там пошел, оказывается нелюбимой, по профессии устроиться не может, работает дезинфектором… Я как посмотрел – ну ведь про меня снято! Струсил. Прямо тебе говорю, Андрей, сдрейфил. Лучше синица в руках, вот это все… И сейчас, ты прав, просыпаюсь иногда, смотрю за окно… Эх, ладно, чего уж теперь… Мне пора на работу. А ты подумай. Крепко подумай.
Растравил мне душу соседушка. Да, его ситуация от моей отличалась. У нас, в отличие от знатоков мимики и прочих невербальных признаков, приветствовалась самая полная публичность и никто в здравом уме не собрался бы засекретить эту тему. Чем больше будут знать о наших достижениях, тем лучше для престижа. Но, блин, отношение к участникам – оно от темы исследования не зависит.
Я не был наивным пионером и хорошо понимал свое место. Ни Чазов, ни Суслов, ни Галя Брежнева – даже не поморщатся, если им придется слить мою судьбу в унитаз. Расходный материал. Именно это успокаивало меня во всех моих заграничных гешефтах. Как они со мной, так и я с ними. Будет нужда, помогу лично Морозову. Да и без нужды тоже. Без него ни хрена не получилось бы, в лучшем случае я барахтался бы с этой темой на кафедре госпитальной терапии в рамках студенческой научной работы. А потом писал бы письмо с поздравлением Барри Маршаллу, как он сделал это в нашей реальности.
Всю врачебную конференцию я сидел «ушел в себя – вернусь не скоро». И почти прослушал выступление начмеда и Дыбы, пока дело не дошло до разговора на повышенных тонах. Екатерина Тимофеевна прямо в конференц-зале пыталась уволить пожилого врача, который накосячил на выезде. Женщина вызвала бригаду на сильную боль в руке, доктор Семенов поставил ушиб, посоветовал приложить лед и отбыл к следующему пациенту. А у дамы, которая оказалась тещей целого союзного министра, проявилась дерьмовая болезнь под смешным названием «рожа». В дебюте, пока там выраженного покраснения кожи нет, спутать легко. Обычно болезнь проходит, даже если не лечить. Но тут не повезло. У пациентки возникла тяжелая форма, буллезная, которая с пузырями. Занесли вторичную инфекцию, продолжая применять всякие мази. Как итог – лечение в гнойной хирургии, септическое состояние, несколько операций. Сейчас функция конечности нарушена, прогноз хреновый. Ну, надо назначить виноватого. Ткнули пальцем в «скорую», они за всё в ответе.
– Я же направил ее в поликлинику, есть запись об этом! – оправдывался доктор.
– Вы понимаете, что Марии Владимировне грозит ампутация?! – орала Дыба. – Это скандал на всю ЦКБ.
– Ей нужно было только выполнить мою рекомендацию!
– Это не вашего ума дело! Вызов был обоснованный – часто инфаркты имеют сильную неспецифическую боль. В руках, ногах, животах…
– Я сделал ЭКГ – там все было чисто! – Семенов сдаваться не собирался. – Осмотр и обследование проведены в полном объеме!
– И дальше нужно было свезти женщину к нам в травму. Тут бы поставили правильный диагноз.
– С болью в руке? Я осмотрел ее. Там не было ни одного пореза или нарушения кожных покровов! Кто мог подумать, что там рожа?! Как бы Мария Владимировна занесла стрептококк?
– Это не вашего ума дело! Рожа может быть не занесенной, а эндогенной. Откройте учебник по инфекции! Живет бактерия себе в теле, иммунитет ослабевает, она начинает размножаться.
Спор разрастался покруче «рожи» в руке некой Марии Владимировны, вовлекая в себя все новых и новых участников. Хотя что тут дискутировать? Назначили виноватым, так теперь хоть кому доказывай, один хрен накажут. В самый ответственный момент, когда про рожу уже забыли и дошло до обсуждения дифференциальной диагностики инфаркта, в зал заглянул Чазов. Врачи тут же заткнулись, испуганно посмотрели на начальника Четвертого управления Минздрава.
– Здравствуйте, товарищи. Екатерина Тимофеевна, что же у вас на звонки никто не отвечает? – спросил академик.
– Так у нас тут клинический разбор случая. Извините, – смутилась Дыба.
– Ладно, продолжайте. Мне, собственно, Панов нужен.
– Да, конечно, Евгений Иванович. Пожалуйста.
Я покорно встал, под прицелом взглядов вышел в пустой коридор.
– Что у вас с инфарктом? – Чазов кивнул в сторону подоконника, рядом с которым мы и расположились.
– Да так, ничего интересного, – я не стал сдавать коллег. Да и вопрос, скорее всего, риторический. Для затравки разговора.
– У нас тут тоже скандал с инфарктом был на прошлой неделе. Мой водитель калымил, довел бабку до сердечного приступа.