Гоменский положил трубку на аппарат, судя по звуку, я вновь переключился на Серегу:
— Так что, — подытожил его слова, обращаясь к дочке начальника отделения. — Тебе, Лиза, Сергей нарисует философский камень, если надо…
Майор появился в кухне с озабоченным видом:
— Ну как, почаевничали? Тогда, по коням! Спускайтесь в машину, я вас догоню.
— Как тебе Лиза? — спросил Серега.
— Что я? Главное, чтобы она своему папе нравилась, и у него не было б нужды вымещать недовольство своим чадом, заступая на службу, на подопечных.
— По-моему, девочка хочет казаться вундеркиндом, — высказал свое мнение Перепелкин. Вероятно, Наутилусу Помпилиусу удалось его зацепить.
Водителя «уазика», сальной улыбочкой похожего на нашего Бондаря, на свой манер взволновало то обстоятельство, что мы общались с дочерью начальника отделения, которую он, очевидно, уже встречал:
— Понравилась дочка Гоменского? Фигуристая телка? Присунул бы ей?
Я лишь молча посмотрел на него, а про себя подумал: наши офицеры смелостью превосходят цирковых дрессировщиков. Что там медведь на велосипеде? Тут за руль целого автомобиля посадили животное!
Возвращаясь в клуб, вновь заприметили Люцию. У нее, видно, выдалась свободная минутка, чтобы посидеть на скамейке. Вид девушка имела печальный. Она сделала движение рукой, мне показалось, — подносит к губам сигарету. Но нет, в отличие от моего московского видения в руке у медсестры оказалась шариковая ручка. Красавица подняла на нас задумчивые глаза. Я остановился, щелкнул невидимыми каблуками, по-офицерски коротко кивнул, после чего замер, глядя на нее. Означало — весь к ее услугам! А Серега кивнул и одними губами прошептал: «Здрасте». Девушка едва улыбнулась, кивнула в ответ.
Мы с Перепелкиным вернулись к работе, но, оказалось, ненадолго. В дверях зала вдруг возникла Люция. Сердце мое сжалось — она пришла к нам. Сама! Оказалось, даже не к нам, а ко мне.
— Здорово получается! — кивнула она на стену, безоговорочно спасшую меня и Перепелкина от Рубликова.
— Спасибо на добром слове, — ответил я за нас обоих.
— Олег, можно тебя на пару слов?
Я изо всех сил постарался скрыть волнение, — она назвала меня по имени!.. Мог бы сказать, что от Сереги секретов не имею, но это было бы неправдой. У меня были секреты и от Сереги. Пока были. Но вовсе не от того, что не доверяю. Просто говорить про все, не касающееся напрямую нашей совместной службы, было не обязательно. Еще успеется.
Мы вышли из клуба с Люцией.
— Я хотела спросить тебя про Романа, — сказала она. — Зачем ты сказал о том, что он думал сделать мне предложение?
— Немножко не так, — мягко поправил я ее. — Я узнал, что Рома предложения не делал. Мне это было важно.
— Важно для чего?
— Чтобы удостовериться — у него не было повода для суицида. Это было не самоубийство.
— Не самоубийство? А что же?!
Я усмехнулся:
— Помнишь старый анекдот? Мужик под окнами роддома кричит своей жене: «Кто у нас, мальчик?.. А кто?!!»
— Хочешь сказать, Романа убили?
— А тебе такая мысль в голову не приходила? — ответил я вопросом на вопрос, как это принято в том городе, где работает в психиатрической больнице моя тетя.
Люция, опустив голову, сказала:
— Следствие считает, что Роман покончил с собой. Меня допрашивали…
— Думаю, следователь своими вопросами подталкивал тебя укрепить его в такой версии? — спросил я Люцию. Все же я немало разговоров дядьки с отцом наслушался в свое время… Она согласилась:
— Пожалуй. Но если это не так, за что могли убить Романа?
Я пожал плечами:
— Из ревности, например.
— Кто? — Люция так наморщила нос, будто я сморозил глупость.
— Вам виднее, ваше королевское… Кого вы тут выдвинули в фавориты — мне, право, и спрашивать неудобно.
Люция посмотрела на меня долгим взглядом и ничего не сказала. Признаний от нее я и не ждал. Почувствовал на себе еще чей-то взгляд и увидел на крыльце отделения Назара. Люция тоже его увидела. Он двинулся к нам. Люция не стала дожидаться, пока Назар подойдет, сама пошла ему навстречу. Мне сказала: «Ладно, потом».