— Тебе? Ничего. Возвращаться в учебку вместе со всеми. Тебя ждет распределение, но сначала — обещанный отпуск. Мы слов на ветер не бросаем. Последняя просьба…
— Да?
— Давай съездим в гости к твоему дяде.
Я чуть не упал от такой просьбы!
По возвращении в учебку замполит объявил мне отпуск, как, впрочем, и всему сержантскому взводу. Новый доктор не сказал ни слова о той истории, что нас связывала, — будто не было ее. Сам я тоже не стремился обсудить. Зато он не отказал в любезности довезти меня до станции Борзинской, к гарнизонному госпиталю. Я предвкушал, предвкушал, предвкушал… Оказалось — рано.
У ворот госпиталя поначалу не увидел знакомых, потом заметил одно лицо на КПП. Латусь вел беседу с дежурным! Значит, здесь еще, пройдоха староста, никуда не делся. Подошел к барьеру с одной стороны, Латусь, увидев меня, — с другой.
— Хо-хо! — усмехнулся. — Уже «мосел»? Поздравляю!
— Присылайте поздравления следующей осенью, — предложил я. — Лейтенантом стану… Кто там еще из прежних остался? — кивнул я в сторону отделения.
— Да… никого. Бондарь один. Десантура вернулся в часть. Ему полгода еще трубить, как мне.
— А Назар? Не нашелся?
— Нет. — Латусь прищурился на меня. — А почему ты про него спрашиваешь?
Я пожал плечами:
— Ну, он же пропал перед тем, как нас с Перепелкиным в учебку вернули…
— Да! — мгновенно забыл про Назара Латусь. — Перепелкин! Его что, правда, того?
— Правда. — Я опустил голову.
— Какой-то старикан чокнутый, говорили, пальбу устроил?
— Ага. Там с бугра вся учебка как на ладони, не надо на забор лезть. А бугор — вот он, десять метров…
— Вот так судьба — а…
— Не говори.
Я все вспоминал, как имя старосты Латуся, но так и не вспомнил. Спросил так, без имени:
— Скажи, а… Люция здесь?
Латусь опять прищурился на меня, но уже по-другому, с хитрой улыбкой:
— Ты все-таки клеил ее?
— А то! — признался я. — Как же ее можно было не клеить? Зачем обижать девушку?
— Нет ее сегодня. Не ее график… Будет завтра… Да, а ты чего приехал-то? Ложиться или как?
— Еще успею! Я в отпуске пока.
— Как это ты так прогнулся?
— Уметь надо. Второе место на учениях заняли!.. Ну, ладно, бывай! Может, увидимся еще…
Латусь не успел отойти, я позвал его:
— Подожди! — Опять стало неловко, что не помню имени. — Скажи, у Назара с Люсей что-то было?
— Хм! — усмехнулся староста. — Не знаю, не знаю… У нее спроси!
— А она скажет! — теперь усмехнулся я.
— Поначалу он ее кадрил напропалую, но Люся его отшивала, — разговорился вдруг Латусь. — Потом неожиданно смягчилась… на какое-то время. После — отношения ровные стали. А уж отказала ему или, наоборот, все сладилось, думай, как хочешь!.. Он не откровенничал. Но теперь Назара нет, тебе и карты в руки, отпускник! Ха-ха-ха! — рассмеялся Латусь сальным смехом. Нет, все-таки пижамы разного цвета у людей недаром бывают… Теперь, главное, первым рассказать Люции о том, что я расспрашивал про нее у Латуся, подумал, чтобы он ей раньше не наговорил всякого, змей!
Припомнив, где Люсино служебное жилье, я поднялся на ее этаж и в длинном коридоре так же увидел пацаненка на велосипеде. Приголубить не пытался. Думать, что это, может быть, мой, не было никакого основания… А Люции дома не оказалось. Просидев на скамейке перед подъездом часа три кряду, я понял, что девушка не в магазин ушла. Скорее всего — она в Чите, у себя дома. Думать, что она, возможно, не у себя дома, совсем не хотелось. Надо же было сохранить хоть каплю оптимизма. Пессимистом стать особого труда не составляет: повесь нос бананом, согни плечи и ходи, страдай, по-стариковски шаркая штиблетами… Похлопав себя по карманам, я понял, что следует озаботиться насчет табачка. «А то уже так есть хочется, что переночевать негде». Кстати, о ночлеге. Тут пришедшая на ум расхожая хохма оказалась как нельзя кстати. Я подумал, что единственным адресом в Борзинской, по которому еще живут знакомые, является квартира майора Гоменского. Сделав лицо а‑ля Десантура, я двинул туда. Наглость — второе счастье, когда первое предположительно находится в Чите. А может, и в другом месте. Счастье, оно такое. Ищи его, лови!..
— Ой, а кто это? Кто это, кто это? — Наутилус Помпилиус склонила голову набок, пытаясь заглянуть под козырек фуражки, спущенный мной на нас. Я поднял фуражку на затылок, раз уж меня сразу узнали.
— Значит, товарища майора нет?
— Не-е-т, — растянула девушка-загадка улыбку до ушей. — Он на слу‑у-ужбе.