— Надо было грохнуть тебя еще в госпитале, — с сожалением подумал вслух Назар.
— Правда? А кто бы рассказал тогда мафии про таблетки, ушедшие в шинок? Нет! Я нужен был живой. Вы распределили роли с Атамановым… Это — старшина из нашей учебки, — пояснил я Люции-Марине. — Атаманов приблизил к себе молодого сержанта Шляхова, назначил его хранителем «дури», которую ты привез в учебку. — Я вновь обратился к Назару. — Один из водителей «уазика» был земляком Шляхова, они нашли друг друга в госпитале, так что Шляхова вы выбрали не случайно. Еще понадобился Ванек, ничего не понимающий, но видевший таблетки. И — опля! Вот он, я! В столовой возвращения гонца не дождались. Виданное ли дело — не дождались гонца?! Просто Атаманов понимал, что будет с собутыльниками, если они гонца дождутся!.. Потом мне Атаманов организовал темную, в ближайшем будущем светила веселая жизнь, но ты подселил в лазарет одного хохла, чтобы указать мне путь к спасению. Вот я и прибыл в госпиталь как раз к появлению мафиозного доктора со шрамом, ищущего пропавшие таблеточки. Славно! Единственное, что тебе не понравилось: я сразу сунул нос в ваши дела, тут ты не ошибся. Любитель толкнуть чужие харчи не погнушается хапнуть и чужие лекарства. Ты подходил на роль вора куда лучше, чем какой-то водитель «уазика». Не зря ты постоянно крутился в нашем отделении… — Я посмотрел на Люцию-Марину. — Оно мне стало как родное!
— Как ты догадался про сестру? — спросила лже-Люция.
— Что здесь дело темное, я понял сразу, как только увидел тебя в отделении с градусником наперевес. Мы ведь встречались прежде, тебе не показалось. В Подмосковье, на даче. У моего дяди дача — через забор с вашей. Как раз в день вашей свадьбы дело было…
— Точно! — вспомнила теперь и она.
— А вот Люция меня видеть не могла. Она никуда из Читы не выезжала. И всегда слушала маму, не ела виноград с косточками, поэтому ей не вырезали аппендицит, правильно? Шрам от аппендицита — это стало последним штрихом… Ничего, что я? Тут ведь все свои… А до этого — легкий запах табака в твоей квартире… Живешь ты одна, а Люция ведь не курит наверняка.
— Так ты понял еще ночью и продолжал… Лицемер!
Я приподнялся, сколько позволяли связанные руки, и поклонился:
— К вашим услугам!.. Не надо преувеличивать мою наблюдательность. Меня лишь кольнуло — что-то не так! Что-то такое, чего быть не должно, почувствовал. А понял лишь сейчас. Прости! Знаешь, все было хорошо. Вот только душу свою ты передо мной не раскрывала. Почему же рассчитывала, что я стану это делать? К твоему сожалению, я уже повидал юбок. Если и потерял от тебя рассудок, отрицать не стану, то не совсем. Чуть-чуть осталось. Слишком мрачные истории произошли где-то рядом с тобой накануне… Когда вот он нажимал на спусковой крючок, думаю, убивал Рому не только как потенциального свидетеля… Ты была ему небезразлична. Во всяком случае — твоя сестра.
Назар усмехнулся:
— Хватит соплей! Так где товар?
— Полагаю, ты на нем сидишь. Под полкой — сумка-тележка.
— Это так? — Назар посмотрел на Люцию. Она опустила голову.
— Вот хитрая, сучка! И Атаманов, дурак, вез фуфло до Москвы… Встань-ка! — приказал он Люции. И не дури. — Он показал нож. — Ты, душа моя, не волнуйся! Будешь хорошо себя вести, не трону. Я хочу с твоего муженька обещанные бабки получить, а ты будешь моей страховкой, чтоб он не делал глупостей…
Договорить Назар не успел. Почувствовав, что руки мои под столом свободны, я резко поднялся, как раз в тот момент, когда он обратил внимание на полку. Правой рукой вышиб у него нож, а левой, что было сил, ударил между глаз, потом еще, еще, правой, левой бил до тех пор, пока не понял, что он больше не шевелится, — в раж вошел! Люция-Марина вжалась спиной в окно между столом и полкой, зажав себе рот ладонями, чтобы не закричать. Связав крепко-накрепко за спиной руки поверженному врагу, отфутболил нож подальше в угол, и связал еще и ноги его же брючным ремнем. Между ног пропустил ту же стойку стола, чтоб чувак не мог даже ползать. Присел отдышаться. Посмотрел на лже-Люцию. Она глядела на меня так, словно ждала приговора.
— Черти не снятся по ночам? — спросил я ее. — Вокруг ваших таблеточек целая поляна мертвецов! Такая вот «Палитра Забайкалья»!
— Я не знала… — прошептала она. — То, что ты говорил про него, правда? — Она кивнула на связанного Назара. — Он такое натворил?
— А ты ни о чем не догадывалась? — с усмешкой спросил я.
— Он говорил только то, что товар в учебке, проведен втемную через несколько рук, никто концов не найдет… — Она опустилась на сиденье, уперлась взглядом в пол и долго сидела молча. Стучали колеса, вагон покачивало, за окном была темень непроглядная. Вдруг локомотив загудел, мимо пролетел встречный пассажирский состав, заставив невольно отпрянуть от окна.