— Муж говорит, был бы товар, а как его аккуратно реализовать, он придумает.
— Ну, ну… Значит, о происхождении товара тебе ничего неизвестно? А ему?
— Он, наверное, знает… Зачем тебе эти подробности? Он учтет твой интерес. Я замолвлю словечко. — Она улыбнулась. Я улыбнулся тоже.
Марина подошла к окну. Я смотрел на нее со спины, понимая, что надо отвести взгляд. Так уже было…
— Ждать еще как минимум два дня. Что тут делать? — Кажется, она готова была зевнуть.
Я подошел к ней, обнял ее сзади.
— Это неблагородно, сударь! — промяукала она, отводя в сторону щеку, зато невольно подставляя шею для поцелуя, который мной, естественно, тут же и был запечатлен. — Пользуетесь своим положением!
— Да, — подтвердил я, еще целуя ее. — Ты разве не замечала, что люди только и делают, что пользуются своим положением? Я бы сказал, они и добиваются положения, чтобы им пользоваться. А те, кто еще не добился положения, добиваются расположения человека с положением… — Я уже сам не понимал, что несу, расстегивая пуговки на ее блузке…
Следующим утром, вернувшись с переговорного, Марина сообщила, что Шнапс (в смысле ее муж) выезжает из дома немедленно и вылетит первым рейсом, на который сможет взять билет.
— Я ему в двух словах рассказала и о преследователе, и о защитнике. — Она смерила меня взглядом, лукаво улыбаясь, будто хотела лишний раз прикинуть, хорош ли защитник?
— И что подельник на это ответил?
— Что ему не нравится эта история и особенно не нравится защитник.
— Я бы на его месте ответил так же… Мне тоже надо сходить позвонить — дяде. Нам стоит подстраховаться на всякий случай. Вдруг милиция все же опередит твоего благоверного?..
— Что тебе сказать, Олежек?! — бодро заговорил дядюшка. — Как рыбак рыбаку: две рыбины попались!
— Вторая рыба — это та, о которой я догадывался?
— Ну, да! Какая же еще? А ведь наживку забрасывали совсем на другую… — посмеялся дядя Вася. — Ну, ты помнишь тот разговор, когда вы приехали ко мне с этим, как его?..
— Я все помню, дядя Вася… И что мне лезть никуда не стоит — тоже.
— Молодец! Я тебе еще хочу рассказать кое-что про этот товар, за которым все гоняются…
Возвращаясь с переговорного, я всю дорогу смеялся, как идиот.
— Подстраховался? — встретила меня вопросом Марина. Перед тем как войти, я успел придать лицу серьезное выражение.
— Надеюсь, не понадобится, — ответил ей.
Поскольку говорить было больше не о чем, мы продолжили играть в любовь, изрядно в этом преуспев. День и ночь провели в постели. Просто медовый месяц какой-то! Шнапс объявился с самого утра. Мы едва успели выбраться из койки и навести порядок. Сцена из анекдота!
— Снова ты? — с удивлением уставился на меня муж моей любовницы. — А ведь я тебя вспомнил потом!
— Соседей всегда приятно встретить!
— Хм, — усмехнулся Шнапс, — значит, все-таки выследил товар? Не зря ведь ты тогда к Атаманову приклеился?
— Вообще-то он еще и отбил товар у громилы — Назара, — вставила слово моя заступница.
— Ты уже переспала с ним? — спросил ее законный супруг.
— У нас с тобой свободные отношения, забыл? Это была не моя идея! — Марина вскинула брови, готовая, как я видел, сразу перейти в контратаку, но я поскорее перебил ее:
— Если ты в благодарность за спасенный товар хочешь меня уважить в духе народов Крайнего Севера, — возвысил я голос на Шнапса, — то не стоит! Я готов пользоваться шведскими спичками, могу терпеть шведский стол, но шведская семья — это увольте! Тем более, мы помним, что случилось со шведами, когда их собралось много в одном месте — под Полтавой…
— Понимаю так, ты — благородный человек? — спросил Шнапс. — Мог бы все забрать у слабой женщины… Только как бы ты сам пристроил товар потом?.. Ладно, раз ты в курсе наших дел, говори прямо: чего ты хочешь за свое благородство? В процентах?
— Да, я в курсе ваших дел. Но процент мне не нужен. Хватит бутылки коньяка. Только сначала вам неплохо бы понять, за что вы ее выставите. Полагаю, сами-то вы не в курсе ваших дел!
— В смысле? Что ты хочешь этим…
Договорить Шнапс не успел. В дверь настойчиво постучали!
— Кто это? — прошептал Шнапс, глядя на Марину.
— Вряд ли это новые соседи, — ответил я за нее. — Если это не милиция, то, значит, — хвост, который ты привел за собой!