Кстати, у Борискова лечилась и Коробовская жена. В последний прием ему показалось, что она пребывала в некоторой растерянности. Она уже сама не знала, что есть хорошо, а что плохо. Когда они с Витей были молодые и бедные, то как-то объединялись, чтобы выжить, и всегда поддерживали друг друга. Потом, когда появилось богатство, началось все то, что ему сопутствует: длительные командировки, дорогие красивые проститутки, сексапильная секретарша с ногами от ушей, глядя на которую не поймешь, спит ли он с ней или держит такую красоту просто для имиджа, и слабо верилось, что не спит. А если даже и не спит, но наверняка имеет скоротечные сексуальные контакты на работе просто в качестве права хозяина – для порядка.
Что ж, все имеет свои оборотные стороны, даже богатство. Так и любое лекарство дает побочные эффекты. Если человек долго живет в роскоши, то перестает двигаться, жиреет, начинает болеть. Требуются большие усилия, чтобы избежать этого. Раньше у нее много чего не было, но она была молода и, как теперь ей казалось, счастлива. Теперь же у нее было все, она стояла в своей дорогущей шубе перед зеркалом в прихожей, смотрела на мешки под глазами, на морщины и думала: надо было рожать второго ребенка тогда – в тридцать шесть, когда случайно залетела, – это хоть как-то держало бы Витю, да и было бы, чем заняться, а сейчас уже было поздно. Врач (это был Борисков) при осмотре нашел у нее повышенное давление, остеохондроз позвоночника, скрытый сахарный диабет и миому матки. Жир у нее на животе давно образовывал ощутимую складку, которую невозможно было захватить рукой, а весы дома были настроены так, чтобы показывали на десять килограммов меньше. Она это хорошо знала и обманывала саму себя. Она всю жизнь мечтала, чтобы они с мужем разбогатели, и постоянно пилила супруга: "Ты – бездельник, дармоед, надоело мне тебя кормить!" И вот Коробов, наконец, поднялся, стал много зарабатывать и тут же завел себе молодую невероятно красивую любовницу-модель, которая, будь он беден, на него даже бы и не взглянула. И теперь у нее, законной супруги, как женщины перед любовницей не было никаких шансов. Поставь их рядом – и разница была бы очевидная и потрясающая. И однажды все это было наглядно продемонстрировано во время известного скандала в Александринке, когда она сама увидела себя рядом с юной красавицей в огромном зеркале театрального фойе: вся расфуфыренная, одетая в самое что ни на есть дорогое и модное, со вставными, необыкновенно ровными и белыми фарфоровыми зубами, яростным и ненормально загорелым для зимы обрюзгшим лицом; огромная грудь выдавалась вперед чуть не на полметра, сквозь брюки безжалостно выпирал целлюлит. Она даже сама себя испугалась. У нее, казалось бы, было все, но уже не было ни любви, ни молодости, и любовь теперь можно было лишь только покупать, и это тоже было мерзко. Была истерика и скандал.
Как-то шарила у мужа по карманам, обнаружила у него в кармане упаковку виагры. Потрясла ею, заорала:
– Ты на таблетках! Блядей своих дерешь на таблетках – просто так уже не можешь?
Витя вдруг посмотрел на нее холодно и спокойно с некой брезгливостью. Она действительно представляла жалкое зрелище: жир под подбородком от негодования так и трясся, лицо было покрыто толстым слоем ночного крема, и на этом лице метались красные воспаленные и испуганные глаза.
– А почему это тебе можно гормоны пить от климакса, мазать рожу косметикой, делать пластические операции, а мне вдруг нельзя принимать "виагру"? – спросил он, продолжая ее рассматривать с неприятным ей отстранением, даже наклонив на бок голову. Как чужой человек, случайно попавший в спальню. Она не знала, что и сказать, задохнулась в ярости. Давление зашкалило за двести.
Еще у этого Коробова был один друг, высокими материями вовсе не отягощенный, но который деньги умел делать абсолютно из всего, а точнее, буквально из ничего. Не знал потом, куда их и девать. У него был совершенно новый, только что купленный с выставки "Роллс-Ройс" стоимостью чуть ли не миллион долларов (Борисков с трудом этому верил). Одна только серебряная статуэтка с капота этой машины тянула на две с половиной тысячи евро. Один был недостаток – он не был бронирован. Его в нем и подкараулили. Шестнадцать пуль из "Калашникова" пробили лобовое стекло и почти все попали в переднего телохранителя. Хозяина, сидевшего сзади, тоже задело, но не смертельно. Эту историю рассказал Борискову другой телохранитель, который поменялся в тот день сменами с сидевшим в машине. Причем, этот, которого сменили, заменяться вовсе не хотел, но погибший в тот день сменщик его просто об этом умолял – у него на другой день были назначены какие-то важные личные дела, типа с подругой собирались идти подавать заявление в ЗАГС. А получилось, что в него попало пол автоматной очереди, пущенной в его хозяина. Теперь "роллс-ройс" стоял в гараже, весь его белый кожаный салон был забрызган и залит кровью. Решали, что с машиной делать дальше. Это тоже были оборотные стороны богатства.