Борискову иногда даже казалось, что Лиза поступала так, будто хотела ему за что-то отомстить. Бывало, что дочери поступали со своими отцами очень жестоко. Впрочем, Борискову были известны и такие случаи, когда, казалось бы, даже абсолютно ангельские в детстве и в подростковом возрасте дети, в зрелости проявляли буквально звериную жестокость и неблагодарность по отношению к своим родителям.
Буквально перед глазами стоял совсем недавний страшный живой пример, когда взрослая тридцатилетняя дочь просто выгнала отца из квартиры, которую он сам на нее перевел в ее собственность, и только своевременная смерть от последствий перенесенного инфаркта избавила его от моральных и физических мук. Это был своеобразный король Лир, только бедный король – почти что без средств к существованию. Борисков надолго запомнил, что когда выписывал его из больницы, он сидел на койке с застывшим лицом – ему просто некуда было идти.
Или другой случай, пожалуй, не менее нелепый и страшный, причем, с применением современных технологий.
Генеральный директор крупной строительной компании Иван Сергеевич Вахромеев как обычно председательствовал на производственном совещании, когда в сумочке у него на поясе завибрировал мобильный телефон. Оказалось, прислали какую-то картинку, он раскрыл ее и ему будто бы плеснули кипятку на спину: на присланной фотографии его родная дочь была снята во время орального секса – прямо с половым членом во рту. Она лежала между ног у какого-то ублюдка, который ее к тому же за этим делом и заснял. Видно было, что снимал сам владелец телефона. Страшно было то, что на ее лице было глумливое, пакостное, какое бывает только в мерзких журнальчиках выражение, но лицо было хорошо узнаваемое. В жизни существуют вещи, которые человеку нельзя и не должно видеть. Невозможно и неприятно даже просто их перечислять. И это была именно такая вещь. Видно было заросший черным курчавым волосом низ живота этого мужчины или молодого парня. Член у него был лиловый. На другой картинке лицо и губы у нее уже были забрызганы спермой. Что-то в его жизни изменилось навсегда. И восстановить прежнее уже было невозможно.
Вахромееву показалось, что ему дали бейсбольной битой по затылку. Он тут же потерял нить беседы, извинился и вышел. В этой ситуации даже посоветоваться было не с кем, разве что с психологом, да и тот наверняка скажет: "Покажите-ка", – да еще про себя и подумает: "А ведь как хороша, сучка! Вот бы ее трахнуть!" Интересно, что сказала бы ее мать? Или может быть, напротив, оценила бы некоторые технические моменты – тут вполне могла быть своя специфичная женская точка зрения. Если бы это был его сын, то есть драл бы на фотке какую-нибудь девицу, то такого ужаса вовсе и не было бы, и вероятно заслужил бы одобрение с обеих сторон: вот так молодец, проявил себя мужчиной, и прибор у него ничего.
Никогда человек любящий не будет снимать любимую женщину в таком виде, или тем более передавать подругу во временное пользование кому-нибудь другому – сделай, мол, и ему хорошо. Не похоже, чтобы он хотел зафиксировать на память приятные моменты интимной близости. Выглядело это крайне гнусно. Это подонок снял, чтобы показать друзьям или послать на порносайт. Это явно демонстративное послание могло означать лишь одно: "Тебя, Ванька Вахромеев, отымели по полной!"
Определение номера было отправителем заблокировано, и номер идентифицировался просто как "частный вызов". Подумав, Вахромеев позвонил Соколову, тот когда-то служил еще в КГБ, а сейчас был на пенсии и работал заместителем директора по организационным вопросам.
– Палыч, сможешь узнать, кто сейчас звонил на мой телефон?
– Без проблем. Позвоню через десять минут.
Действительно позвонил:
– Понятно, что может быть, телефон и передали, подарили или что-то, но покупатель симм-карты зарегистрирован на Товарищеском проспекте. Пишите адрес.
– А можешь вычислить, где он в данный момент находится?
– Сходу, Иван Сергеевич, не смогу. Я сейчас в Гатчине. Если не застанете его по месту регистрации – позвоните завтра с утра. Тогда определим местонахождение.