Записал. Место было незнакомое. Ехать туда одному очень не хотелось.
Подумав, он позвонил начальнику охраны: "Петрович, Костриков Женя сейчас где – у тебя? Дай-ка его номер!" Вскоре пришел Женя, невысокий, коренастый и очень спокойный. Рыжеватые волосы зачесаны назад. Было ему чуть за тридцать. Когда-то был боксером, мастером спорта, по юности даже очень перспективным, а в бурные годы возрождения капитализма в России влился в какую-то группировку и даже некоторое время отсидел в СИЗО за незаконное хранение оружия, но как-то выкарабкался. Потом группировка его распалась, какое-то время он мотался без работы и наконец пристроился к Петровичу одновременно водителем и охранником. Вахромеев его сюда, кстати, сам и устроил – кто-то его попросил. Он был женат и имел сына трех лет. Интересно, что жена у него была актриса музыкального театра – танцовщица. Трудно было передать словами, но в нем было что-то такое, что тут же усмиряло буйных людей. И еще: он владел той необходимой манерой поведения и жаргоном, который был нужен в определенном кругу – так называемых "новых русских". Выйдя из-за стола, Вахромеев поздоровался с ним за руку.
– Слушай, Женя! Мне нужна твоя помощь. У меня неприятности с дочкой. Короче, надо съездить в одно место, и мне нужна поддержка и подстраховка. Моральная и силовая. Естественно, я с тобой рассчитаюсь.
– Без проблем! – Костриков не выказал никаких эмоций.
Приехали туда уже часов в семь вечера. Дом был пятиэтажный панельный "хрущовский". Подъезд, хотя и имел кодовый замок, был не закрыт, стены в подъезде – обшарпанные. По грязной лестнице поднялись на третий этаж, там и была квартира 15. Вахромеев сам позвонил в дверь. Некоторое время ждали. Наконец открыл какой-то бритый наголо парень лет двадцати в черной футболке с черепами.
Что-то такое спросил или сказал грубо, типа "хули надо?". Вахромеев сразу и не нашелся, что ответить. Однако Женя без всякого выражения на лице ударил парня кулаком в живот и тот тут же сел на пол в прихожей.
– Твоя труба такой-то номер? – спросил Женя.
– Ну и чего? – спросил парень с некоторой одышкой, во все глаза следя за кулаками Вострикова.
– Тебе сколько лет, малой? – спросил вдруг Женя.
– Девятнадцать.
– Почему не в армии? Больной что ли?
Парень несколько опешил. На миг ему показалось, что его пришли забирать по призыву.
– Что я дурак, что ли? – неуверенно ответил он.
– Фамилия как твоя? Где твой телефон?
– Я не знаю!
– Фамилия!
– Голубев.
– Где труба?
– Не знаю. Потерял.
Женя опять без всякого выражения на лице, долбанул его ногой по животу.
– Да ладно вам! Серега взял! – сказал парень несколько громче, чем полагалось, словно хотел, чтобы его услышали в другой комнате.
– И где этот самый Серега?
Именно в этот момент из комнаты выскочил тоже бритый наголо парнишка с реальной бейсбольной битой в руке. При всей ярости, искажавшей его лицо, был он явный замухрышка: низкорослый, худой, будто бы не докормленный с детства. Впрочем, именно такие дегенераты нередко составляют костяк городской шпаны и действуют стаями. Иногда их и в армию-то не берут именно из-за явных психических проблем и недобора веса, а если кого берут, то в первый год всех их безжалостно шпыняют, а на второй они и есть самые злобные "деды". Ходить вдоль строя "молодых" и лупить в поддых – чтоб с копыт слетел – любимая их забава. Впрочем, не увидев на лице неожиданных гостей испуга, он сам тут же испугался.
Никого из старших на виду не отмечалось, что впрочем, не исключало и того, что пьяный папаша кого-нибудь из этих ребятишек не валяется где-нибудь в соседней комнате и в самый неожиданный момент не вылезет с охотничьим ружьем или с топором.
– Ну-ка, брось биту – а не то я тебе руку сломаю! – прошипел Женя уже действительно страшным голосом. Скажи это Вахромеев, парень бы, может, и не понял бы, а тут – мгновенно просек. Наверно, даже если бы Женя по-английски сказал, просек бы. И биту послушно бросил. К счастью, он еще не был пьян и не ввел себя в состояние уголовной истерии, когда любые увещевания уже бесполезны, хотя поначалу вроде как бы и пытался, даже глаза закатил, но не успел.
– Это ты, что ли, Серега? – спросил Женя.
– Нет.
– А где этот долбанный Серега? И где твой телефон? – Женя тут снова пнул поверженного Голубева в бок.
– Его нету – гуляет! Я ему проиграл телефон. В секу. Он вообще здесь бывает редко.
– Где гуляет?
– Не знаем. В кафе, наверно, со своей "мочалкой". Мы-то тут при чем? Сами с ним разбирайтесь!