Итак, Борисков решил проверить чудесные свойства реликвии. И тут встал вопрос: нужен ли непосредственный контакт, что, например, совершенно невозможно в церкви, поскольку мощи являются субъектами такой ценности, что если каждый станет их хапать руками, то скоро ничего от них не останется, или же он подействует и на расстоянии. Икона, как известно, может действовать на расстоянии, даже если просто приложился к стеклу, закрывающему лик.
Опять же интересно, всех ли он должен исцелять или же только христиан? Но ведь тогда, когда его проверяли, вряд ли все вокруг были христиане. Впрочем, история – вообще штука темная. Уже, ясное дело, не осталось живых свидетелей, что там конкретно и где отрыли, и куда потом все делось. Ведь были такие суровые времена, что вполне могли приказать "найти, иначе вас самих зароем", те и нашли. Так в свое время в Севастополе обнаружили могилу Римского Папы Климентия, чуть ли не прямого ученика апостолов, которого там, по преданию, сбросили в море с якорем на шее. Так и в могиле той будто бы нашли не только останки Климентия, но и сам якорь. По тому якорю якобы и опознали. А якорь и тогда уж наверняка был немаленький. Могло, конечно, так случится, что нырнули и достали утонувшего Климентия, но якорь-то вряд ли бы уже стали доставать, а если бы и достали, то маловероятно, чтобы положили в могилу. Где это видано, чтобы якоря в могилу клали? Впрочем, тогда в такие детали особо не вникали. С другой стороны, действующий тогда Римский Папа, которому все это доставили в Ватикан, был далеко не дурак и всяко знал что делать. Мощи святых обладают чудесными свойствами, и тут обычная логика не годится.
Теперь, казалось бы, вот тебе и все карты в руки, Борисков! Организуй свой частный медицинский центр, прикладывай крест к больным, и все они тут же будут поправляться, а ты только деньги собирай. Но ведь потом может так оказаться, что деньги брать за это вовсе было и нельзя, поскольку это не твоя сила. Тут тогда даже и не спрячешься, а потом и не оправдаешься, что-де не знал, и, мол, случайно так получилось. Тут же башку и оторвут, да еще как-нибудь особенно страшно. Главной целью, с которой Борисков привез реликвию, была одна его пациентка. Это была молодая красивая и безнадежно больная женщина. У нее была прогрессирующая опухоль яичника с метастазами. Взяли ее только для того, чтобы хоть как-то подкрепить. Шансов выжить не было никаких. Муж все время находился с ней, ребенок пяти лет – дома с бабушкой. За те несколько дней, которые она находилась в отделении, все ее полюбили и очень сочувствовали, хотя сделать что-то радикальное не могли. У Борискова сердце разрывалось от жалости, и именно для нее он и привез крест. Заглянув палату, он увидел, что женщина лежит под капельницей, муж сидел рядом. Борисков зашел, сел на стул и попросил мужа сходить в рентгенкабинет за историей болезни. Муж вышел, и тогда Борисков, что невнятно сказав, типа: "Смотрите, что у меня есть", вытащил из-за пазухи крест. Больная молча взяла реликварий и, закрыв глаза, прижала к губам, а потом к животу. Вечером того же дня Борисков вернул крест домой и положил назад в тайник. В ходе лечения той пациентке стало немного лучше, ее вскоре выписали, и о дальнейшей ее судьбе Борисков ничего не знал и узнавать боялся.