В такой ситуации можно было, конечно, сесть на больничный и спокойно обследоваться, но тут оказалось, что Борисков ни разу в жизни не брал больничный, и даже не знал, как это делается. Нет, было: один раз болел гриппом еще в ординатуре, причем заболел на дежурстве: вечером зазнобило, а утром температура уже была 42, еле-еле смог встать. Чуть живой приплелся тогда на прием в свою районную поликлинику в том районе города, где тогда жил. Участковый врач, заполняя карту, спросил профессию, дал больничный¸ сказал: "Лечитесь сами!" Было это лет уже лет чуть не двадцать назад. Жил он тогда совсем в другом месте. Где его теперешняя районная поликлиника, он даже не представлял. Говорили, что это место, где страшно бывать. Идти туда, стоять в очередь вместе со старухами. Там наверняка будет сидеть на приеме врачиха пенсионного возраста. Борисков реально не знал, что делать. Получалось так, что прожитая им жизнь не очень-то и удалась. Было сделано слишком много ошибок, а начинать сначала было уже поздно. Горячего камня, как в рассказе Гайдара, увы, не существовало. Он вдруг подумал, что с удовольствием разбил бы этот камень и начал жизнь сначала. Хотя однажды понял, что вряд ли жизнь была бы другой. Теория реинкарнации, то есть переноса души из одного тела в другое, оставалась лишь теорией, и рассчитывать на нее было никак нельзя. Не исключено, что где-то наверху было принято решение: "Программа "Борисков" оказалась неудачной, вредоносной и должна быть стерта!"
За всеми этими хлопотами еле-еле успел к себе в поликлинику к пяти. Прием был совершенно дурацкий, не клеился с самого начала: кто-то не пришел, другие опоздали. К тому же еще одного пациента попросили посмотреть бесплатно как инвалида первой группы. От Борискова требовалось дать заключение по общему состоянию здоровья. Оказалось, мужчина этот когда-то работал в милиции и в гневе застрелил преступника, изнасиловавшего его дочь, но его за это осудили и посадили. Закон есть закон. В колонии его опустили, всячески мучили и в конечном итоге отрубили обе руки. Вернулся он инвалидом первой группы – с культяпками, выбитыми зубами и совершенно сломанный духовно. Жена от него отказалась сразу же, как только его посадили, дочь тоже не хотела его знать по каким-то уже своим причинам. Теперь он получал крохотную пенсию и по выходным сидел на паперти. Оттуда его тоже гнали, пришлось идти на поклон в пресловутую цыганскую мафию нищих, которые хотя и забирали большую часть подаяния, но за это купили ему камуфляж и разрешили ходить по вагонам метро с открытым полиэтиленовым пакетом для денег и почти не били. Но хотя бы одна рука была! Идея протезистов состояла в том, чтобы сделать из культи клешню, тогда можно было хоть что-то ею цеплять, или, если так не получится, хотя бы какой-нибудь протез сделать, но там тоже нужны были деньги, и не малые. Что делать, такие времена, как теперь говорили, Cash & Cure ("Заплати и излечись"). Лозунг этот был переделан Жизляем из Cash & Carry ("Плати и выноси"), увиденного им в магазине "Метро". Жизляй все хотел предложить начмеду написать его над входом в больницу большими буквами с подсветкой.
Потом в регистратуре возник некий шум, слышимый на обоих этажах поликлиники. Оттуда позвонили и сказали с ужасом в голосе: "К вам идет Мовчан!" Ольга Михайловна Мовчан, тридцати пяти лет, была бухгалтером какого-то ООО. Она была известна тем, что всегда наводила страх на регистратуру, непременно устраивая там скандал: то не на то время записывают, то карточку быстро не могут найти. Скандалить она любила и умела. К Борискову она ходила по поводу хронического холецистита и запоров. Довольно большая, полная женщина, как говорят "дебелая", и естественно, искусственная блондинка, она всю жизнь работала бухгалтером, сначала за обычные деньги, а потом, уже став главным и имея опыт работы в куче мелких предприятий, коим с легкостью делала отчеты, за большие деньги. Она никогда не была директором или же владельцем фирмы, но ее ценили за хваткость и, как ни банально это звучит, высокий профессионализм. К тому же за свою рабочую стезю она обросла массой полезных знакомств в самых разных чиновных конторах, включая налоговую и различные фонды и банки, поэтому и тут ей не было равных. Однако ей было уже тридцать пять, а личная жизнь ее все еще не состоялась. Были, конечно, случайные или даже довольно длительные связи: в юности, когда она была свеженькой аппетитной толстушкой, встречалась, наверно, года три с неким женатым мужчиной, который, естественно, обещал однажды развестись и жениться. Теперь она считала это время потерянным, поскольку и юная свежесть и тот женатый человек в конечном итоге безвозвратно ушли. Потом она еще жила, наверное, с год, с неким Толиком, который, кстати, тоже был женат, хотя с женой вроде как и не жил, но, однако, и не разводился. Толику, который все это время ни дня не работал, а якобы постоянно искал работу, лежа на диване, она даже купила машину (чтобы хотя бы халтурил извозом), но тот оказался негодяй и однажды свалил от нее вместе с этой самой машиной. Потом еще был один мужчина значительно старше ее, которому она казалась молодой и привлекательной, но он был уж слишком старый, да и к тому же незарабатываюший нормальных денег – неудачник из интеллигентов, а ей нужно было свое гнездо и дети. Тут уже она ушла от него. Встречалась близко еще с одним типом – мужем подруги, но это была как бы необязательная связь, тщательно скрываемая ими обоими и случавшаяся довольно редко и без особого пыла, без клятв и разговоров о будущем и даже без страстных поцелуев – просто совокупление: "Давай по-быстрому!" и могло происходить где угодно в зависимости от ситуации, нередко стоя. Так уж сложилось. Но какова Нинка Иванова! Нинка была еще толще, но, несмотря на это, у нее был законный муж, который ее безумно любил и ревновал и которому она еще ухитрялась наставлять рога. Нинка утверждала: "Все дело внутри нас, в характере!" Но не говорила Ольге, что проблема еще и в ярости, которая постоянно плескалась у той в глазах и отпугивала от нее мужчин. Ольга Михайловна даже потратила сколько-то денег и на то, чтобы снять "венец безбрачия", но вроде как и сняли венец, но ничего не помогло. Она считала, что это из-за полноты.