– Бабахнуло бы так сразу! Чтобы не лежать бревном и не мочиться под себя.
Все смотрели на него с ужасом. Такого лихачества никто из них себе позволить не мог.
Впрочем, бывали и люди, которые очень даже заботились о своем здоровье, но и это не спасало. Был такой университетский профессор-физиолог Зимозанов. Он ежегодно обследовался в клинике, принимал профилактические средства и вообще насколько возможно вел здоровый образ жизни. Но однажды прямо на улице недалеко от дома внезапно потерял сознание и единственное, что успел – это нажать на мобильнике номер жены. Прохожий поднял выпавшую на землю трубку и сообщил ей о случившемся. Та приехала на место, когда Зимозанова уже забирали с улицы и госпитализировали в клинику неврологии. На компьютерной томограмме, сделанной в тот же день, выявили сильное кровоизлияние в желудочки мозга. Шансов выжить никаких не было. Он больше в себя так и не приходил до самого конца.
Что в таких случаях можно сказать? Знакомый реаниматолог Паша Каневский, будучи однажды в расстроенных чувствах, на корпоративной вечеринке как-то сказал Борискову:
– Неужели ты, Сережа, еще не понял: мы ничего не решаем. От нас не зависит смерть и жизнь. Я вот работаю в реанимации, за свою жизнь кучу народу оживлял, и считаю, что я только инструмент. Если Богу будет угодно, я человека оживлю. А не будет угодно – ничего не поможет. Я всегда молюсь, чтобы Ему было угодно!
И еще что-то такое говорил. Борисков многого из этого его монолога не понял – все были пьяные, но тут явно была какая-то истина.
Прием продолжался дальше. Пришла женщина, посмотревшая по телевизору рекламу какой-то пищевой добавки, купившая ее за большие деньги и теперь предъявлявшая жалобы на сильный зуд кожи и отек лица. Борисков вспомнил эту рекламу. Это было традиционное психотерапевтическое шоу: сначала выступали люди, которые будто бы уже принимали это лекарство, и оно им якобы чудесно помогло. На телевидении для этого обычно используют знаменитых актеров или других людей, пользующихся авторитетом в обществе или просто известных. Обычный прием рекламы. Выступления выздоровевших людей и их рассказ о себе – обязательный компонент таких мероприятий, что обычно действует на зрителей, и Борисков иногда и сам чуть не покупался, хотя и знал, что это чистый "лохотрон". У этих средство всегда была довольно высокая цена. И непременно обещали очень хороший эффект – какой-то уж совершенно невероятный. Впрочем, нередко возникали осложнения: сыпи, отеки Квинке и поносы.
Следующей на приеме была молодая пациентка с бронхиальной астмой. Она пришла на прием с маленькой дочкой, лет не более двух, которую ей не с кем было оставить. Малышка, увидев врача, тут же начала орать и орала все двадцать минут приема. Медсестра поначалу принесла для отвлечения игрушки, но и это на ребенка не подействовало. Девочка продолжала орать. Наконец они ушли. После этого приема у Борискова еще долго стоял звон в ушах.
Потом пришел почти совсем глухой старик, но почему-то без слухового аппарата. Он все переспрашивал. Теперь уже Борискову приходилось орать ему прямо в ухо и все трижды повторять. После него Борисков автоматически стал орать в ухо и следующему пациенту. Тот от него шарахнулся.
Совершенно не вовремя позвонила Алла-журналистка, с которой Борисков дружил уже много лет. У нее был новый роман с новым мужчиной и новые проблемы со здоровьем. Тут же сообщила, что собирается выходить замуж в четвертый раз, однако жених явно нездоров. У него были гнилые зубы, в пылу страсти он укусил ее за сосок, и теперь у нее развилась чуть ли не флегмона груди, по поводу чего она принимала антибиотики. Жизнь у нее, как всегда, кипела. Новый ее друг был ее моложе лет на шесть, хотя выглядел даже старше ее, поскольку был несколько потаскан жизнью и опять же беспрерывно курил и наверняка пил. Оказалось, что он еще и постоянной работы не имел. Был он то ли художник, то ли скульптор, то ли дизайнер. Последние года два она постоянно хотела выйти замуж, причем с основной целью – родить ребенка в семье, но это никак ей не удавалось.