Тут же позвонил давнишний пациент, теперь уже, считай, приятель, Евгений Жариков с каким-то уж совершенно пустяшным вопросом. Впервые он обратился по поводу своей жены несколько лет назад. Его жену тогда вдруг заклинило родить ребенка – причем это была настоящая идея-фикс. Началось с того, что она навестила свою подругу, которая недавно родила, подержала младенчика на руках, пришла домой и решила делать ребенка. Сексом они занимались теперь ежедневно не один, а два раза в день: вечером и утром обязательно. Евгений даже осунулся. Но ничего не получалось, и в конечном итоге пришлось думать об экстракорпоральном оплодотворении – ЭКО. Гинеколог сказал, что иначе ей не забеременеть в связи с особенностью ее маточных труб. Ребенка сделать получалось довольно дорого, но деваться было некуда. Время шло, жена Евгения уцепилась за эту идею, ходили, сдавали анализы, потом принимали лекарства. Наконец, сделали это ЭКО, и далее начался период, который Евгений никак не мог охарактеризовать иначе, чем пребывание в каком-то постоянном бреду. Три первых месяца было еще ничего, хотя и переносила она беременность с самого начала очень неважно, но потом до самых родов почти все время лежала на сохранении, ее постоянно кололи какими-то очень дорогими лекарствами, а Евгений ежедневно ездил в больницу и возил туда еду, деньги и лекарства. Все это тянулось до самых родов, которые они уже все ожидали как некое избавление. Роды произошли до срока – в семь месяцев. Родилась недоношенная двойня. Еще месяц жена находилась уже в детской больнице, где малыши лежали в кислородной камере с подогревом. Наконец, их выписали домой. Она собиралась кормить грудью хотя бы полгода, что было важно для здоровья детей, но тут же оказалось, что у нее мало молока и кормить детей нечем. Дети постоянно орали, хотели есть. Ночи были бессонные. Если один ребенок спал, то орал другой. Евгений ходил как сомнабула. Ему казалось, что он уже никогда не выспится. Однако выкормили. Дети встали на ноги. Потом начались постоянные сопли и кашли – то у одного, то у другого. Евгений как раз и звонил по этому поводу, хотя Борисков педиатром и не был.
И с женой другого знакомого Борискова произошло нечто подобное – почти что аналогичная история. После того, как ей удалили по внематочной беременности одну трубу, она совершенно помешалась и теперь постоянно ходила по врачам. Ей срочно нужен был ребенок. Секс уже не имел для нее самостоятельного значения: целью было забеременеть и родить. Ей начали колоть какие-то дорогие инъекции, она долго пила гормональные таблетки. Когда-то давно по юности она сделала аборт, и теперь ей, как и аспирантке Лене, стало казаться, что эти ее проблемы – и есть наказание за тот грех. Ходила молиться в церковь, ездила в Лавру, когда туда привозили мощи святого Пантелеймона-целителя, прикладывалась к ним. То ли это, то ли лечение помогло, но случилось чудо – она забеременела. Тут начался у нее уже другой этап сумасшествия: лежала на сохранении чуть не полбеременности, опять ей давали какие-то таблетки и кололи. Свекровь скрежетала: "Уж не знаю, какой и ребенок родится!" Всю беременность чувствовала она себя ужасно. Наконец, родила. И тут начался третий этап сумасшествия. Грудь у нее была маленькая, и молока не хватало. Ребенок орал постоянно и днем и ночью. Все-таки начали прикармливать искусственным молоком, и проблема вечного плача тут же была решена. Дома она наводила чуть не стерильную чистоту. Потом ей вдруг показалось, что у нее на руках грибок, и она может им заразить ребенка. А это была просто сухость кожи от беспрерывного мытья. Дома царил чистый террор. Если ребенка купали, все без исключения должны были в этом участвовать и восхищаться. Если же ребенок спал, было запрещено включать телевизор и громко разговаривать по всей квартире. Любые даже дальние стуки в доме, гудение лифта в это время приводили ее в ярость.
Пока Лена Мозжухина находилась в кабинете, ей в течение десяти минут, наверно, минимум раза три или четыре позвонили на трубку, и она сама позвонила раза два точно. Вопросы обсуждались все те же женские: как поели-покакали. У Борискова некоторое время в кабинете работала одна такая медсестра – молодая мамаша. Она постоянно держала под рукой мобильник и каждые четверть часа звонила домой. Разговоры ее тоже не отличались разнообразием: "Как дела? Ну, как, отвел? Без скандала? Поели? Покакали?" Это повторялось изо дня в день почти весь год, пока она здесь работала. Потом она, слава Богу, снова забеременела и ушла в отпуск. Но, что парадокс, почти то же самое происходило и с другой сменившей ее медсестрой, теткой, казалось бы, уже в возрасте далеко за сорок: телефон у нее дребездел непрерывно, и она тоже постоянно куда-то звонила. И все с теми же самыми вопросами: "Как дела? Поели?" Борискову все зудело тут влезь: "Посрали? Нет? Караул, посрать забыли!" – потому что это стало доставать как его, так и пациентов. Вроде и дети у нее были уже взрослые – студенты. Впрочем, это была самая, что ни есть, обычная женщина со свойственным ей инстинктом держать ситуацию в своей семье под постоянным контролем. Так было, наверно, и всегда, однако после появления мобильной связи это приобрело крайне извращенные формы, хотя, конечно же, идеалом для такой женщины явилась бы электронная карта, на которой светящими точками в режиме он-лайн были бы показаны перемещения ее мужа и детей. Такие спутниковые навигационные системы уже существуют и скоро будут широко внедрены в обиход, и тогда женщины, наконец, успокоятся. Хотя начнется скрытая борьба: женщины будут давать чипы мужьям, а те их "случайно" терять, экранировать фольгой, передавать друзьям, чтобы скрыть свои перемещения по пивным барам и любовницам, а жены будут пытаться незаметно вшивать чипы в одежду и т.д. и т.п. Возможны ситуации и наоборот.