Сегодня же пришлось ехать относительно недалеко – в дом недалеко от станции метро "Академическая". Хорошо, что заранее посмотрел по навигатору, где были указаны детально все дома, да и то поначалу повернул не туда. Казалось бы, все точно объяснили, и по карте заранее посмотрел, даже схему распечатал, но все же нужный подъезд нашел не сразу. Дверь открыла жена больного. Оказалось, что у того был тяжелый обструктивный бронхит, выраженная одышка и сердечная недостаточность. Этот пациент курил всю жизнь по две пачки в день и теперь задыхался даже в покое. Редко бывает, что легкие выдерживают такое количество сигарет, но в большинстве случаев формируется обструктивная болезнь легких. Теперь сделать что-то радикальное было сложно. Борисков посидел, поговорил, послушал легкие, сделал назначения, получил деньги и ушел.
Как-то Борискову довелось посещать на дому некоего миллионера Фридлянда. Оказывается, тот заехал в поликлинику, но ему не понравилось находиться там среди других больных, соскоб на анализ у него забрали, а Борискова попросили посмотреть пациента на дому. Борискова забрали утром от самого дома, повезли на Фурштадскую улицу, там из машины позвонили охраннику в подъезде. Тот открыл подъезд и уже оттуда позвонил охраннику на площадке второго этажа. Когда Борисков поднялся пешком на второй этаж, охранник, видимо находившийся в соседней квартире, куда была распахнута дверь, его уже ждал на лестничной площадке, и уже сам позвонил в квартиру Флидлянда. Дверь открыла, видимо, его жена – молодая, очень красивая женщина в домашнем халате. В огромной прихожей были узорные полы, Борисков переодел там обувь и вымыл руки в такой же огромной, как и прихожая, роскошной ванной комнате. Затем его проводили в кабинет. Кабинет представлял собой огромный и длинный зал, с камином и каменными львами по обеим сторонам его, но в целом как казенно и довольно безвкусно обставленный. Какое-то время он ждал, пока откуда-то из глубины квартиры не появился сам заспанный и босой сам Семен Аркадьевич Флидлянд. Выглядел он просто ужасно. Вид у миллионера была такой, будто он только что вернулся от пивного ларька. Зубов у него не было вообще ни одного – все выдернули, а протезы никак не могли вставить из-за внезапно возникших во рту язв. Затем и послали за Борисковым. Борисков вынул уже готовый анализ, который ранее взяла у больного медсестра, и стал смотреть, спрашивать, потом назначил лекарство. Фридлянд жаловался ему, что не мог давеча на банкете съесть бутерброд с черной икрой, которую очень любил.
– Все надо мной смеялись: "Сема, а ты корочку оборви и мякоть с икоркой пососи!"
Потом он попросил:
– Доктор, вы только выписывайте мне самое лучшее, самое дорогое. Никаких дешевых лекарств, и главное, чтобы только не попасть на подделки.
Подделки препаратов случались и являются головной болью для врача. Нередко они стоили так же дорого, как и настоящие, и отличить одно от другого было практически невозможно. Больной мог прийти и сказать, что ему ничего не помогает. И ты должен думать, что это: неудачно выбранный препарат, или же подделка? По большому счету сделать с этим Борисков ничего не мог. Поэтому он назначал только те средства, которые знал, и которые заведомо и обычно помогали.