Значит, тут был участник шоу. Вот ведь сука, не отстал, преследует нас. И наверняка рано или поздно нападет. Может быть, выманить его попробовать? Мол, посмотри, я ведь тут стою, самое время напасть.
Я отошел к стене, прислонился к ней и стал ждать. Дом открыт, в него может влезть любой, вот только я там ловушек насторожил в самых неожиданных местах. И все благодаря тому, что интерфейс теперь подсказывал, где именно это следует сделать. Нашумит если полезет, тут-то я его и прижучу.
Я задумался. А ведь получается, что они еще и систему обкатывают. Это ведь отличная вещь для военных, если ее чуть-чуть доработать. Такой интерфейс позволит и мины ставить в правильных местах, и самому их различать, и следы читать, да и вообще возможности практически безграничны. Он ведь из солдата практически киборга сделает.
Да уж. Проблема в этом, конечно, есть, потому что отслужив свой срок, военный будет вынужден отказаться и от интерфейса. А без него ты себя почувствуешь буквально голым. Хотя, может быть, это только в их интересах? Ведь, оказавшись лишенным интерфейса солдат уже через полгода попросится обратно на службу и будет готов подписать любой контракт.
Но удивительно, насколько же прогресс шагнул вперед с тех пор, как за нелегальную пиратскую разработку взялась корпорация. Сколько возможностей они добавили. И это все однозначно не ради шоу.
Откуда-то справа послышались шаги, и я крепче сжал топор. Но через несколько секунд из-за поворота вывалился самый обычный кусач. Увидел меня, и побрел в мою сторону, вытянув вперед руки. Твою мать, похоже, не сработало.
Я шагнул ему навстречу и резким ударом вогнал свое оружие в голову.
Повреждение теменной кости. Повреждение мозга. Прекращение жизнедеятельности.
Вы убили кусача. Получено 20 опыта. Получено 50 кредитов.
Нет, безнадежное это дело — ловить матерую щуку на голый крючок. Если он за мной следит, то понял, что я его жду, тем более, что видел, как я следы рассматриваю. Вот и не пошел.
Оборачиваться спиной было страшно, но я подавил его и одним движением перемахнул через забор. Надо разбудить Алю, поесть, а потом отправляться в дорогу. Раз все это время я двигался на север, в противоположную от моста сторону, то теперь наоборот надо пойти на юг. А там и до назначенного места недалеко должно быть, как-нибудь сориентируюсь.
Готовить в общем-то нечего, остался один белковый брикет, и один завтрак из второго пайка. Дрова в камине тоже за ночь прогорели, так что греть не на чем, не разжигать же мне сухое топливо в помещении, тогда точно будет не продохнуть. Так что сам поем холодного, а брикет оставлю Але. Он и питательный более, а ей явно отъедаться надо.
Выложил немудреный завтрак на стол, снова растворил в воде «Адаптон». Все, кончилась вода, искать нужно где-то. Если дождь пойдет, то можно будет набрать и вскипятить потом. Но проще, наверное, заказать, тем более, что она не должна быть дорогой.
Аля легла в одной из четырех комнат то ли для гостей, то ли для остальных членов семьи. Я постучал и вошел внутрь. Это оказалась детская, только кровать тут была нормальной, полноразмерной. Зато на стенах были наклеены веселые фотообои с видами почему-то джунглей, то ли африканских, то ли южноамериканских, хрен их разберешь. Было много плюшевых игрушек и висели плакаты со старыми мальчуковыми группами, ни одну из которых я не знал. Наверняка чисто коммерческие проекты для зарабатывания бабла. Дико популярные в своей аудитории на то время, но не оставившие никакого следа в истории.
Постель была расправлена и в ней лежал плюшевый мишка. Она спала с ним что ли? Ну да, восемнадцать лет, ребенок ведь еще. А где сама девушка? Неужели решила сбежать?
— Аля! — крикнул я.
Ответа не было.
Я проверил комнату, в которой спал, и убедился, что ничего из моих вещей она не прихватила. Потом заглянул в кабинет и на балкон, там тоже никого не было. Открыл двери остальных комнат, обыскал первый этаж. Оставался только чердак, на который вела небольшая лесенка.
Я полез наверх, оказался в темном и пыльном помещении. Оптика прибавила яркости и контрастности, и я разглядел Алю, которая сидела наверху и смотрела в пыльное окошко со следами ладони. Видимо, просто протерла рукой.
— Наблюдаешь за окрестностями? — спросил я у нее.
— Нет, — ответила она. — Просто смотрю.
— Зачем спряталась и не отвечаешь-то?
— Не знаю.
Я поморщился. Меня ее поведение начинало напрягать. Ясное дело, что девчонка пережила что-то нехорошее и живет теперь в своем мире, полном страхов и страданий. Но зачем так себя вести со мной, она ведь видит, что я пытаюсь о ней заботиться по мере своих сил.