Вы убили кусача. Получено 25 опыта. Получено 50 кредитов.
Последняя тварь получила в висок обухом топора на обратном движении. Сбил с ног, но какого-то особого урона не нанес. Ну, этот уже меняться начал, его череп стал обрастать этой костяной броней, так что не удивительно. Вторым ударом всё-таки прорубил ее, выдернул топор.
Повреждение теменной кости. Повреждение мозга. Прекращение жизнедеятельности.
Вы убили кусача. Получено 25 опыта. Получено 50 кредитов.
И остановился. Все, завод кончился. И трясет все сильнее, ноги мокрые, а переодеться не во что. Плохо.
Сзади послышался звук прыжка, я повернулся и увидел Нику, которая спустилась с вентшахты. Ее тоже трясло. Внизу, хоть и сыро, но теплее, а тут ночь, да и холодно уже, плюс ветер с реки.
— Чех поднимается, — сказала она. — Куда дальше?
— Черт его знает, — ответил я. — Нужно куда-то забиться, передохнуть. Дождаться утра.
— Согласна, — кивнула девушка. — Может быть, там?
Она указала пальцем дальше в сторону берега. Над одинаковыми павильончиками возвышался ещё один, в нем было целых два этажа. Укрытие так себе, но подозреваю, что ничего лучше мы все равно не найдем. А если продолжим так идти, то рано или поздно нас сожрут. Потому что мы явно не в том состоянии, чтобы отбиваться от орд зомби или морфов.
Чех, наконец, выбрался из вентшахты и спрыгнул вниз. И сейчас, когда мы оказались наверху, и я смог нормально разглядеть его лицо, то понял, что и он устал. Да уж, сегодняшняя вылазка точно не прошла для нас без последствий.
Как, впрочем, и для всего города.
Я вытянул босые ноги вперёд. В одном из пайков, что мы взяли с собой, была старая система разогрева с таблеткой сухого горючего, которое нужно было зажигать специальными спичками. Понятное дело, что так легко можно было надышаться продуктами горения, поэтому мы оставили одно из окон открытым.
В итоге мы решили занять кафе, которое к моему удивлению оказалось пустым и закрытым на замок. С ним я справился без особых проблем, заодно ещё и подняв навык взлома на единичку, а оказавшись внутри и проверив помещение, мы забаррикадировались столами и стульями, а сами поднялись на второй этаж, где разместились в зале.
Кафе оказалось приятным, оформленным почему-то в морской тематике, пусть и находилось всего лишь на берегу небольшой реки, одного из притоков Волги. И даже тухлятиной тут особо не воняло, за сорок лет запах успел развеяться, а все, что могло сгнить, сгнило.
Так мы и сидели: я и Ника, вытянув вперёд ноги и пытаясь согреться от небольшого импровизированного костерка. Девушка ела какую-то консерву из банки, скребла ложкой пол днищу и стенкам. Я свою порцию давно уже прикончил, и просто наслаждался теплом и наличием окон, через которые было видно небо, реку и противоположный берег.
Чех бродил по помещению в поисках хоть чего-нибудь полезного.
Одно расстраивало. Ботинки до утра точно не высохнут, и придется надевать мокрые. А переодеть их можно будет только на базе. А до нее ещё идти, причем немало.
Но мы выбрались из подземелья, из ловушки, в которую угодили. И мы живы. Так что доберемся. Ничего нам никто не сделает.
По лестнице послышались шаги, и наверх поднялся Чех. В руках у него были две пыльные бутылки из коричневого стекла. Похоже, что он отыскал вино. Ну, выпить нам сейчас будет в самый раз.
— Штопор не нашел, — сказал он. — А бутылки старые, ещё пробками закрыты.
— Давай сюда, — ответил я, запустив руку в карман.
Вытащил мультитул, взял одну из бутылок и через несколько секунд открыл. Принюхался. Пахло фруктами и спиртом, вино старое. Это ж сколько у него выдержки, получается?
Сделал глоток прямо из горла, покатал оказавшееся неожиданно приятным спиртное по языку, передал бутылку Чеху. Проглотил и улыбнулся.
— Хорошо, — сказал я.
— Да, хорошо, — кивнул Чех и приложился к бутылке. Поморщился, отдал Нике, которая уже сама протянула за ней руку. — Но я бы предпочел бы виски.
— А я бы предпочел сейчас жить в собственном доме в Краснодар-сити, — ответил я. — Есть в ресторанах, ездить на стрельбище. Может быть, на работу устроиться, если скучно станет.
— Это ты хорошо сказал, — улыбнулась Ника и тоже отпила из бутылки. — На работу устроиться, если скучно станет.
— Так я не нуждался, — ответил я. — У меня в крипте ещё больше восьми миллионов было. Только они не спасли, как видишь, и я здесь оказался.
— Всякое бывает, — сказал Чех и тоже уселся на пол, вытянув ноги к костерку.
Вино стало действовать, голова немного закружилась, а трясти постепенно перестало. То ли согрелся уже, наконец, то ли напряжение сегодняшней ночи постепенно меня покидало. А, скорее всего, и то, и то.