Его стоны постепенно стихли. Схватив свои жетоны, он снял их с шеи и поднял вверх.
— Эй, сержант, скажите моей семье, что я их люблю, хорошо?
Сержант Хокинс взял жетоны в руки, пытаясь сдержать свои эмоции.
— Я сделаю это, сынок. Обещаю.
— И не стесняйтесь соврать моей маме и рассказать ей, каким потрясающе крутым я был в бою. Я попрошу Бога простить вас.
Сержант ухмыльнулся, но в его глазах залегла печаль.
— Я не буду ей врать. Ты крутой солдат, и для меня было честью служить с тобой.
Хименес слабо улыбнулся, а затем его усталые глаза переключились на меня.
— Эби, — выдохнул он.
Я была в замешательстве. Почему он хотел поговорить со мной? Я указала пальцем на свою грудь.
— Да, ты.
Я подошла и села рядом с ним.
— Ты по-настоящему крутая, — пробормотал он невнятно. — Пожалуйста, сделай мне одно одолжение.
— Всё, что угодно, — сказала я, надеясь, что смогу выполнить его последнее желание.
— Убей всех этих ублюдков. Не дай им править нашим миром.
Я усмехнулась и взяла его за руку.
— Я сделаю все, что в моих силах.
Доктор Саймон кивнул Киану, велев ему сделать вторую инъекцию морфия.
Веки Хименеса отяжелели, а глаза остекленели. Морфий начал действовать, и его дрожь стихла. Я взглянула на его ногу и увидела, как его вены меняют цвет.
— Сержант, — он перешёл на шепот, — не дайте мне видоизмениться.
— Не дам, сынок.
— Я люблю вас, ребята. Не дайте себя укусить. Это капец как отстойно, — выдохнул он.
Джонс произнёс прекрасную молитву, и у всех, кроме Даниэллы, на глазах выступили слезы. Сержант Хокинс приложил руку к его лбу.
— Спи спокойно, сынок. Мы скоро увидимся.
— Ураа-а, — выдохнул Хименес, перед тем, как в последний раз закрыл глаза.
— Ура-а, — печально вторили ему солдаты.
Доктор Саймон кивнул Киану, чтобы тот сделал последний укол морфия, но Стивенс остановил его.
— Может, стоит попробовать отрезать ему ногу? — сказал он, вытерев слёзы с лица.
— Потерять конечность лучше, чем потерять жизнь. Мы можем что-нибудь сделать?
Доктор Саймон покачал головой.
— Как только слюна мутанта попадает в кровоток, она быстро распространяется. Даже если ты отрежешь ему ногу, боюсь, уже слишком поздно.
— И что теперь будет? — спросил Джонс.
— Если мы не сделаем последний укол, он изменится.
— И мы ничего не можем сделать? — спросил Джонс. Они хватались за любую возможность, чтобы спасти его.
Доктор Саймон покачал головой.
— Мне жаль.
Он осторожно приподнял веко Хименеса. Внешний ободок его карих радужек был затуманен.
Стивенс выругался, и его глаза наполнились слезами. Он прикусил дрожащую губу, пытаясь справиться с болью, а затем развернулся и ударил кулаком в стену. Гипсокартон рассыпался, и в стене осталась большая дыра.
— Он был одним из моих лучших друзей. Мы выросли вместе. Перед уходом из бункера, я пообещал его маме, что буду прикрывать его.
— Ты ничего не смог бы сделать. Это был несчастный случай, — ответил Джонс. — Мы зачистили все дома. Этот мутант перехитрил нас, он явился откуда-то снаружи.
— Ему следовало надеть очки ночного видения.
— Солнце еще садилось, когда мы начали заходить в дома, — отметил сержант Хокинс. — Вероятно, было множество вещей, которые мы могли бы или должны были сделать по-другому. Это могло случиться с любым из нас.
Киану тихо стоял с последним, смертельным уколом морфия в руке. Сержант Хокинс кивнул ему и, развернувшись, вышел из комнаты.
ГЛАВА 16
— Доставайте очки ночного видения, — сказал сержант Хокинс, стоя в дверях. — Мы должны осмотреть каждый дом и поискать припасы.
Никто не сказал ни слова, принявшись исполнять его приказы. Перед тем как выйти из комнаты каждый солдат кивнул Киану, а затем коснулся рукой Хименеса.
Собираясь покинуть комнату, я тоже обернулась и посмотрела, как Киану делает последний укол; по его щеке покатилась слеза.
Доктор Саймон встал и прошёл с Чейзом и Даниэллой к выходу.
Я хотела тоже уйти и встала, чтобы сделать это, но в итоге подошла к Киану и положила ему руку на плечо в знак поддержки. Я даже представить себе не могла, каково ему было, по сути, лишить жизни своего друга. Он повернулся и кивнул; на его губах появилась прискорбная полуулыбка. Моё сердце разрывалось, пока мы наблюдали за тем, как Хименес, который всего несколько минут назад был полон жизни, испускает свой последний вздох.