Как я могла забыть? Моя влюблённость в Филиппа всё затмила, вытеснила из головы. Я была так ослеплена его улыбкой, его комплиментами, обещаниями, что стёрла из памяти всё, что не имело к нему отношения.
Мужчина представился знакомым отца, но папа после был тогда недоволен. И я сама хотела как можно скорее избавиться от его компании. Потому что у него была странная, тяжёлая энергия, которая исходила от него волнами — будто воздух вокруг него становился плотнее, холоднее, опаснее.
Мне было неловко, неуютно, почти страшно. Он смотрел на меня слишком пристально, говорил серьёзно, и в его словах чувствовалась какая-то тяжесть, которой я не понимала. Я вежливо улыбнулась в конце танца и чуть ли не убежала от него.
А через минуту ко мне подошёл Филипп. Улыбающийся, лёгкий, остроумный. Он сказал, что наблюдал за мной весь вечер, что я самая красивая девушка на балу, что он не может отвести от меня глаз. Я растаяла. И забыла о странном маге в чёрном, который пытался со мной заговорить.
Как я была глупа. Я оказалась легкой добычей. Обмануть и обольстить наивную дурочку не составило труда.
Филипп прав, я пустая легковерная глупышка, которую ничего не интересовало. Я была уверена, что счастье девушки в удачном замужестве. А что делать, если оно выйдет не удачное?! Такого варианта я не рассматривала, а он взял и случился…
Стоило мне подумать о своем браке, как в библиотеке я оказалась не одна.
— А я понять не могу, куда запропастилась моя жена. А ты тут…
Я же думала, что быстро что-то прихвачу и пойду к себе, чтобы не вызывать ненужных подозрений. Но так увлеклась, что не заметила как быстро пролетело время.
Я бросила взгляд на окно, за которым уже стояла непроглядная ночь.
— Не поздно для посещения библиотеки?
Филипп подошёл совсем близко. Теперь он стоял в двух шагах, заложив руки за спину, и смотрел на меня тяжелым взглядом. В полумраке библиотеки его лицо казалось вырезанным из камня, ни единой эмоции, только холод и расчёт.
Мне стало страшно. Теперь мне было до холодных мурашек некомфортно находиться с ним рядом. Тело напряглось, интуиция кричала об опасности. Всё моё нутро вопило, чтобы я убегала, чтобы бросила всё и бежала прочь.
— Не замечал за тобой любви к чтению, — продолжал меня пронизывать своим опасным взглядом.
— Я просто хотела что-то выбрать почитать перед сном.
Уголок его губ дернулся в подобии усмешки, он схватил меня за запястье, я вздрогнула всем телом, вспоминая чем все завершилось совсем недавно.
Перед глазами снова встали его пальцы на моём горле. Темнота, наступающая с краёв зрения. Часы, бьющие семь вечера.
— Вздумала меня обмануть? — прошипел он, наклоняясь к самому моему лицу, — Ищешь, как не отдавать мне голос? Думаешь, я не знаю, что ты задумала?
— Что? Нет, — проговорила я как можно спокойнее, хотя сердце сильно колотилось. Я не желала навлечь на себя его гнев. Не сейчас, когда я была так уязвима. Я не была уверена, что у меня получится вернуть всё обратно.
Я ведь не была абсолютно уверена, что это я вернулась, а не кто-то другой решил дать мне шанс. Может быть, само время сжалилось надо мной. Или это была случайность.
— Это просто дневники бабушки, — продолжила я, заставляя голос звучать мягче, почти жалобно, — Элеоноры… Я… скучала о ней.
Я говорила правду. Не всю, но правду. Я действительно скучала по бабушке и хотела вспомнить её сказки, и её мудрость. Просто сейчас эти воспоминания стали для меня чем-то большим, чем просто ностальгия.
Филипп перевёл взгляд на стол, убеждаясь, что я не лгу. Его глаза скользнули по нетронутым стопкам книг, по остальным дневникам. Он искал то, что могло бы выдать меня. Искал доказательства моего предательства. Но их не было.
Хотя может и стоило лучше изучить юриспруденцию и мои права. Но меня так тянуло узнать что-то про эту непонятную магию. Сейчас это казалось важнее.
Он отпустил мою руку. Я растерла запястье. Молчала.
— А это что? — он потянулся к толстой книге в чёрной обложке, которая лежала на краю стола.
Я замерла. Не помню что в ней. И открывала ли я ее вовсе.
Филипп раскрыл её и… внутри оказалось пусто. Совершенно. Ни единой буквы. Пустые страницы. Белые, нетронутые листы, казалось, будто ждали кто-то их заполнит.
Я тихо выдохнула, чтобы он не услышал. Пустая. Просто пустая книга. Ничего подозрительного. Ничего, что могло бы его насторожить.
Как если бы это был чистый дневник. Только почему он такой толстый? Задуман на всю жизнь? Но таскать такой крайне неудобно, ведь он был тяжёлым, громоздким, с массивным переплётом и серебряными уголками. Скорее всего, это книга для записи хронологических событий рода или что-то в этом роде.