— Пойдем спать, — сказал он успокаиваясь.
Я кивнула, прижимая к груди два дневника и хотела уже шагнуть за мужем, но мой взгляд так и замер на оставленной открытой пустой книге.
Какое-то странное чувство образовалось в груди. Что-то щемящее, тянущее… Будто книга звала меня.
Я зачем-то потянулась к ней, не понимая зачем, не контролируя свои движения. Пальцы сами собой вытянулись, коснулись уголка страницы, и в этот момент я почувствовала что-то странное — лёгкое покалывание, будто по коже пробежали тысячи маленьких иголочек. Я дотронулась до листа, чтобы закрыть книгу, и…
По нему пошла рябь, как по водной глади…
— Кассия? — голос Филиппа донёсся от двери, — Ты идёшь?
— Да, — я захлопнула книгу, не решаясь ее вновь открывать пока рядом Филипп.
Нужно обязательно ее проверить завтра.
Я шла за мужем и все мысли были об этой книге. Мне точно не показалось!
Я зашла в нашу комнату и направилась к постели, размещая дневники на прикроватной тумбочке.
Филипп подошел из-за спины. Он наклонился и обычно приятное щекочущую шею дыхание вызвало лишь ступор. Я чуть отстранилась.
— Филипп, пожалуйста, дай мне время, не после…
Я не договорила, намекая, что после вчерашнего я не была готова к близости. Я и действительно не смогла бы вынести близости с ним. И теперь дело не только в измене.
Не знаю, как мне удавалось держать маску. Как я могла стоять рядом с ним, разговаривать, смотреть в глаза и не кричать от ужаса и отвращения. Как я могла лгать, улыбаться, кивать, делать вид, что ничего не случилось. В душе я его ненавидела. Ненавидела так сильно, что эта ненависть жгла меня изнутри, разъедала, не давала дышать. И тем более я не желала находиться с ним в одной комнате!
Он выдохнул, но отступил. Привычно разделся и улегся на левый бок, лицом ко мне, наблюдая за мной.
Я медленно разделась, стараясь не смотреть в его сторону. Сняла платье, повесила его в шкаф. Надела длинную ночную сорочку, и легла на край кровати, спиной к Филиппу, свернувшись калачиком. Между нами оставалось достаточно места для ещё одного человека — целая пропасть, которую я не собиралась пересекать.
— Спокойной ночи, Кассия.
— Спокойной ночи, — ответила я, не оборачиваясь.
Я лежала в темноте, прислушиваясь к его дыханию, и ждала, когда он уснёт. Он меня не трогал, и этого на сегодня было достаточно.
ГЛАВА 5. Бесценный совет
Кассия
Утром я чувствовала себя разбитой, будто по мне проехалась карета.
Всю ночь я лежала на краю кровати, спиной к Филиппу, свернувшись калачиком, и слушала его дыхание.
Тихое, ровное, спокойное — дыхание человека, который спал без кошмаров, без угрызений совести, без сожалений. Он убил меня вчера, а сейчас спал как младенец.
Этого не было, Кассия. Для него…
Я же лежала с открытыми глазами, смотрела в стену и считала минуты до рассвета. Мысли путались, перескакивали с одного на другое: дневники, загадочная книга с серебристыми буквами, бабушкины сказки, лицо Филиппа, искажённое яростью. Его пальцы на моём горле.
Мне хотелось встать и хотя бы начать читать бабушкин дневник, но сил совсем не было, они словно покинули меня, тело было тяжелым. Я не понимала, что со мной происходит.
Под утро я забылась тяжёлым, беспокойным сном, полным обрывков воспоминаний, которые не складывались в единую картину. Мне снилась бабушка. Она сидела у камина, расчёсывала мои волосы и что-то говорила, но слов я не разбирала. Потом бабушка исчезла, и появился Филипп. Он стоял на лестнице и смотрел на меня сверху вниз пустыми, мёртвыми глазами. А потом часы начали бить, и я проснулась.
— Что с тобой? Ты не заболела? — обеспокоенно спросил Филипп, хотя я знала, в действительности он беспокоится не обо мне, а о посещении Совета.
— Нет, всё в порядке, — ответила, отводя взгляд. Я не могла смотреть на него. Не могла видеть эту маску любящего мужа, за которой прятался мерзавец, — Просто…
— Что? — он шагнул ко мне, и я почувствовала его подозрительный взгляд на своём лице.
Я замялась. Мне нужно было придумать что-то убедительное, что-то, что объяснит мою бледность и мою усталость. Что-то, что заставит его держаться от меня подальше. Что-то, что он не захочет проверять…
— Женские дни… — соврала, мужчины терпеть не могут, когда их упоминают и считают себя выше этого.
Раньше я бы ни за что так открыто не сказала об этом, но теперь мне было плевать.
И я была права.