Но расстроило меня и другое.
«Умереть можно всего три раза».
Три раза… Это не так много. Это меньше, чем я хотела бы. Всего три рывка, три попытки переиграть судьбу. А потом — всё. Дар исчезнет. Я стану пустой. И останусь в той реальности, которую создам своими прыжками — хорошей или плохой.
Не то чтобы я желала умирать часто, но все же не так много. Хотя ещё недавно мне и один раз пугал. Ещё недавно я думала, что смерть это конец. Что после неё ничего нет, а теперь ворчу на то, что подарили целых три жизни. Как быстро привыкаешь к чудесам.
Всё дело было в Богине времени. Её звали Ауриэль, и она была старше самого мира. У неё было три жизни — три ипостаси, три воплощения. Девушка, женщина, старуха. Начало, середина, конец. Прошлое, настоящее, будущее.
Ауриэль подарила три капли своего дара трём драконицам — своим верным спутницам, что охраняли её веками. Драконицы приняли дар, спрятали его в своей крови и передали потомкам. И он может пробудиться в потомках в переломный момент времени. Но не просто так, а если была вопиющая несправедливость. Просто менять судьбу никому не позволено. Богиня жутко ненавидела несправедливость, поэтому подарила таким образом возможность с ней бороться.
Получается… Осталась одна смерть.
Одно возвращение.
Нужно быть осторожной и не упустить возможность. Не потратить бездумно последнюю попытку на что-то мелкое, незначительное, то, что можно было решить без магии.
Если честно, в Совете я поступила глупо. На эмоциях. Вместо того чтобы спокойно осмотреться, найти союзников, собрать информацию, я устроила публичную сцену. Бросила ему вызов там, где он был сильнее всех. Напала на него в его же крепости, среди его же людей, которые боятся его и будут на его стороне.
Нужно было узнать больше. Не лезть на рожон.
Я нахмурилась, пролистывая книгу дальше.
Также я узнала, что далеко прыгать — очень опасно. Чем дальше точка возврата, тем сильнее магический откат. Тем тяжелее телу, тем дольше восстановление. В какой-то момент откат может стать смертельным — дар просто разорвёт Хранителя изнутри, не дав даже шанса на возвращение.
Я расстроилась. Очень. Потому что теплилась надежда вернуться в тот вечер, когда не стало отца. Увидеть его живым. Предупредить. Спасти. Доказать, что Филипп — убийца. Обнять его ещё раз.
Но, видимо, не судьба.
Я бы хотела вернуться и защитить отца. Но боюсь, это слишком далеко, и все может закончиться и моей смертью.
Также говорилось о способах снизить магический откат.
Я провела весь день в библиотеке. Солнце за окнами медленно ползло по небу, а я все читала и читала, делала пометки в блокноте, перечитывала еще раз.
Управляющий заглядывал несколько раз убедиться, всё ли со мной в порядке, жива ли я там. Мистер Ертер принёс прописанные доктором зелья, поставил их на край стола, рядом с пустой чашкой из-под чая, и замер в нерешительности.
— Мисс Кассия, может, вы приляжете? — спросил он осторожно, — Вам нужно отдыхать. Доктор сказал, что постельный режим…
— Я отдохну, когда прочитаю, — ответила, не поднимая головы.
Он не уходил. Я чувствовала его взгляд на своей макушке — тяжёлый, растерянный, встревоженный. Он хотел как лучше, но у меня не было времени на заботу.
— Мисс Кассия…
— Ступайте, мистер Ертер, — сказала я мягче, отрываясь от книги, — Я сама знаю, что мне нужно.
Он поклонился и вышел, оставив меня одну с пузырьками и тяжёлой книгой.
А я снова уткнулась в страницы.
Нужно успеть как можно больше. И быть готовой ко всему.
Оказалось, что я не зря спешила.
На следующий день, когда я взялась за изучение дневников, под самый вечер, явился Филипп.
Я сидела за столом, склонившись над бабушкиными записями, и не сразу услышала шум внизу.
— Мисс Кассия, — начал управляющий, и голос его звучал сдавленно, виновато, — Господин Уоррен ждёт вас в гостиной. Я пытался его не впускать, но он…
— Я поняла, — перебила его, медленно закрывая дневник и убирая его в ящик стола, — Спасибо, мистер Ертер. Я приму его.
Управляющий замешкался на пороге, переминаясь с ноги на ногу, и я увидела в его глазах страх. Он боялся, что сейчас начнётся что-то страшное, и он не сможет ничего сделать.
Я выпрямилась, расправила плечи. Нужно же послушать, что он скажет и чем будет угрожать. Нужно не показать слабость. Поэтому я собиралась как на сражение.