— Проснулась, птичка? — раздался насмешливый голос.
Дверь распахнулась, и в комнату, не стучась, вошёл Дамиан Монтре.
Сейчас он был трезв и собран. Ни следа той пьяной расслабленности, что я видела в борделе. Чёрная рубашка застёгнута на все пуговицы, волосы аккуратно зачёсаны, глаза ясные, внимательные, изучающие. В них не было ни капли вчерашнего тумана.
Но энергия… Энергия, которая исходила от него, была тяжёлой, давящей. Тёмная тень вилась за ним, но она меня не пугала.
— Вы совсем с ума сошли? — я вскочила с кровати, готовая наброситься на него с обвинениями.
Но тут же замерла. Потому что поняла, что на мне только нижняя рубашка. Тонкая, почти прозрачная, она едва прикрывала бёдра. Моё платье исчезло. Как и остальные вещи… Моя сумка… Деньги, книга…
Жар стыда ударил в лицо, заливая щёки краской, я зашипела и метнулась обратно к кровати, хватая одеяло, прикрываясь им.
— Спать в платье крайне неудобно, — спокойно заметил Монтре, — Потом всё тело болит, спина затекает, а наутро чувствуешь себя разбитой. К тому же вы вчера пролили на него сок. А мы с вами встретились в довольно свободном от целомудрия заведении, так что я решил, что вы не посчитаете за оскорбление то, что я снял его с вас.
— Верните моё платье! — воскликнула, — Немедленно!
— Не могу, — он развёл руками, — Оно сохнет. Вам придётся продолжать нашу беседу в том виде, в котором вы сейчас находитесь.
Я прищурилась, зло испепеляя нахала взглядом.
— Где я? И зачем вы это сделали? Зачем меня усыпили?
— Вы у меня в гостях, — он усмехнулся краем губ, — В моём доме. Вы же хотели поговорить. Вот и поговорим.
— Хотела, — кивнула, чувствуя, как гнев закипает в груди, — Но для этого совсем необязательно меня опаивать снотворным. Это, знаете ли, не самый лучший способ расположить к себе собеседника.
— Видите ли, мисс Райвуд, — Монтре приблизился на шаг, — Я вчера был не в том состоянии, чтобы вести такие беседы. Вы застали меня не в лучший момент. Не в рабочем состоянии. Поэтому я решил взять паузу. Привести себя в порядок. И продолжить разговор на трезвую голову.
Мне бы радоваться, что Дамиан Монтре оказался не пьяницей, и с ним можно иметь дело, что он способен мыслить ясно и здраво, и теперь ему действительно можно предложить сделку и быть услышанной.
Но вместо радости я чувствовала себя пойманной в клетку птицей. Словно всё идёт по его правилам, по его условиям. Я потеряла все свое преимущество и уже была не собеседница, не союзница, а добыча, которую загнали в угол.
Похоже, он этого и добивался, когда привозил меня к себе. Мужчина хотел, чтобы я проснулась в чужом доме, в чужой постели, без платья, беззащитная и уязвимая.
Я гордо задрала подбородок. Всё это выглядело так, будто мы провели ночь вместе (в каком-то смысле так оно и было) и теперь я пытаюсь сохранить поруганную гордость и держать лицо.
— Итак, — Монтре шагнул ко мне еще ближе, и я почувствовала, как воздух между нами становится плотнее, тяжелее. Но я не отступила, не собиралась показывать, что мне страшно и неловко, — Вы сбежали от своего жениха.
— От бывшего жениха, — поправила я, сжимая одеяло крепче.
— Но он не пожелал оставлять свою добычу, — Монтре усмехнулся. — Я прав? Он не из тех, кто проигрывает. И не из тех, кто прощает.
Я молчала. Он и так всё понимал. Он знал Филиппа, может быть, даже лучше, чем я. Он знал его методы, и Монтре было очевидно, что даже сорванная свадьба не остановит начальника Тайной канцелярии. Это я на что-то надеялась, что смогу просто не выходить за него замуж и начать новую жизнь.
— Чем он угрожал? — спросил Монтре.
— Что обвинит меня в смерти отца.
Монтре кивнул, принимая ответ. Его лицо оставалось невозмутимым, трудно было понять о чем он думает.
— Значит, сами вы не справились, — Дамиан улыбнулся, его шрам на правой щеке сморщился и я засмотрелась на зажившую полоску. Монтре можно было бы считать привлекательным мужчиной, если не уродующий шрам через всю сторону лица — от лба, задевая бровь и щеку. Странно, что он не лишился глаза, когда получил его, — Сколько раз вы уже вернулись? Один? Два?
— Что?! — я не ожидала. Тут же прекратила его рассматривать и замерла пораженной, глядя в его темно-карие глаза, пытаясь понять как он узнал.
— Уже израсходовали все три попытки? — продолжил он, не обращая внимания на мой испуг, — Или у вас остался хотя бы ещё один шанс?