— Я не сомневался, что вы примете правильное решение.
— Надеюсь, я об этом не пожалею.
Он снова усмехнулся.
— Кто знает, птичка, — он разлил вино по бокалам, пододвинул один ко мне. — Кто знает. Давайте выпьем за наше сотрудничество. Пусть оно принесёт нам обоим то, что мы ищем.
Он поднял свой бокал, ожидая.
Я посмотрела на тёмную жидкость внутри. Вино казалось почти чёрным, как и его глаза.
— В этот раз вы ничего не подсыпали? — спросила я, не скрывая иронии.
— Теперь в этом нет необходимости.
Я выпила вино. Почти весь бокал, хотя совсем не любила алкоголь. Оно оказалось горьковатым, терпким, с долгим сладковатым послевкусием. Я пила для храбрости. Чтобы не передумать.
— Так когда мы заключим клятву? — спросила я, чувствуя, как ноги начинают млеть от выпитого.
— Завтра.
— Так скоро… — вырвалось у меня. Похоже, лучше не пить алкоголь вовсе.
— Зачем тянуть? — он пожал плечами, наполнил мой бокал снова, — Только ешьте больше, а то мне снова придётся нести вас в постель.
ГЛАВА 13. Клятва
Кассия
Не думала, что его слова станут пророческими и меня и впрямь так развезёт от двух бокалов вина. Сначала я почувствовала лёгкое головокружение, приятное, почти невесомое, как будто комната чуть покачнулась и замерла в новом положении. Потом ноги стали ватными, язык тяжёлым, а мысли начали путаться, разбегаться в разные стороны. Я пыталась бороться, заставляла себя сидеть прямо, смотреть на Монтре в фокус, но мир уплывал из-под меня, как река, в которую я снова проваливалась.
— Вы точно в него что-то подсыпали, — пробормотала, чувствуя, как он подхватывает меня на руки.
Я старалась держаться на поверхности, цеплялась за его плечи. Голова кружилась, перед глазами всё плыло, и единственным устойчивым предметом в этом шатающемся мире был он — Дамиан Монтре, чёрный, твёрдый, надёжный, как скала.
— Нет, птичка. Просто оно крепкое. Или у вас с ним несовместимость. Я запомню. Буду знать ваши слабости.
— Вы и так их знаете.
— Пока только составляю список, — ответил он, укладывая меня на кровать, — Отдыхайте, завтра важный день для вас.
— А для вас? Вы что же… уже давали подобные клятвы? — спросила заплетающимся языком, хватая его за ворот рубашки, чтобы не думал ускользнуть от ответа.
— Я тёмный, вы забыли? — в его голосе прозвучала та самая холодная насмешка, которую я уже начинала узнавать.
Его лицо было так близко. Я старалась рассмотреть его черты, но перед глазами всё расплывалось. Я видела только тени, только очертания, только блеск его глаз в полумраке. Я жалобно выдохнула — от отчаяния, от бессилия, от того, что не могла даже толком разглядеть того, кому собиралась доверить свою жизнь.
— Вы страшный человек, — прошептала.
— Тут вы правы. Я монстр. Но вы сами угодили ко мне в лапы, птичка. Теперь глупо жаловаться.
— Я не жалуюсь, — мои пальцы всё ещё сжимали его воротник, хотя сил почти не осталось, — Я пытаюсь понять…
— Не нужно, — он мягко освободил свой воротник из моих пальцев, — Есть вещи, которые должны оставаться скрытыми.
— Вы же сами говорили, что лучше правда, чем ложь… — сказала еле слышно, закрывая веки.
— Иногда правда может резать хуже ножа… и мне даже жаль, что придется… — донеслось совсем тихое в ответ, или это был уже сон?
Мне снился лабиринт.
Зелёные стены, высокие, уходящие в небо. Дорожки, посыпанные белым песком. Я бежала по ним, не разбирая дороги, сворачивала то в один проход, то в другой, но выход терялся где-то впереди, за поворотом, который всё не наступал.
За мной гнался Филипп. Я слышала его шаги. Они приближались. С каждым моим поворотом, с каждым моим вздохом, с каждой моей ошибкой.
— Помогите! — кричала я, — Папа! Кто-нибудь!
Но никто не отвечал. Только ветер шумел в листве, только песок скрипел под ногами, только сердце колотилось где-то в горле, мешая дышать.
Я бежала, огибая зелёные стены, и вдруг впереди показался просвет. Свобода. Выход. Я рванула туда, из последних сил, и угодила в чьи-то крепкие руки.
— Попалась, птичка!
И так по кругу, пока не распахнула глаза, обнаруживая себя на черных простынях в спальне особняка Монтре.
Богиня, я вчера напилась. Голова гудела, во рту пересохло, и меня мутило — не сильно, но достаточно, чтобы чувствовать себя разбитой. Сказалось то, что я вообще не пила алкоголь, и уверена, что вдобавок сыграли свою роль расшатанные нервы.
Я вновь была без платья. Но в этот раз оно аккуратно висело на спинке стула, а рядом стояли мои туфли. Он снова меня раздел? Я ничего не помнила, только как мужчина нес меня на руках. Надо же как крепко спала.