— Что такое? — Монтре поднял голову и уставился затуманенным взглядом, будто не понимая, почему я его останавливаю, словно забыл, где мы, кто мы, что между нами только сделка, а не любовь.
Я воспользовалась его промедлением. Резко села, отодвинулась, запахивая разорванную ткань платья на груди дрожащими пальцами.
Потом и вовсе спрыгнула с алтаря, ноги еле держались и подкашивались от того, что только что произошло.
— Вы вполне пришли в себя, — проговорила, отводя взор в сторону.
Хотела выбраться из его рук, но он не позволил. Он всё так же стоял, упираясь руками в алтарь по обе стороны от меня, загораживая выход, не давая мне сбежать. Его дыхание было тяжёлым, а, глаза всё ещё блестели тем странным, голодным блеском.
— Птичка… — его голос был низким, хриплым, — Я же предупреждал…
— Да. Но хочу напомнить, что мы еще не женаты. Так что попрошу не торопить события.
— Завтра вы станете моей женой, — сказал он мрачно.
— Это будет завтра.
Теперь мне была известна цена времени, и то, что в любой момент все может кардинально поменяться.
Он с усилием убрал руку, освобождая меня, и я тут же поспешила к выходу.
— Вы никогда не отключаете голову? — спросил он мне в спину.
— Больше нет, — ответила, не оборачиваясь.
— Простите за платье. К вечеру должны привезти новые, — напомнил он.
— Надеюсь, иначе мне придется ходить в штопанном.
Он молча следовал за мной, а я чувствовала себя ужасно сбитой с толку. Старалась не вспоминать чем закончилась клятва. Не вспоминать его вездесущие губы, его руки на своих бёдрах, его дыхание на своей груди. Почему я так отреагировала на этого мужчину? Быть может, это последствия ритуала?
Я хотела бы знать, но гордость не позволила, поэтому спросила другое:
— Вы всегда так ослаблены после применения темной магии?
— Темные силы всегда берут свою плату. И восстановить потраченную энергию легче всего несколькими способами. Близость с женщиной — самый быстрый, да и приятный…
Вот же, опять свернули не на ту тему. Я не привыкла так открыто обсуждать подобное.
— Вы не говорили, что я и половины сказанных вами слов не буду помнить? — я повернулась к нему лицом, скрестила руки на груди, всё ещё придерживая разорванное платье, которое норовило сползти с плеча. — Вы специально это скрыли? Или просто забыли упомянуть?
— Вы бы не согласились, — ответил он просто, без тени оправдания.
— Будто у меня был выбор.
— Тоже верно.
Мы остановились посреди гостиной.
— И что теперь? — спросила мужчину.
— Отдыхайте, раз отказались провести время более… продуктивно. А я съезжу в город. Нужно озаботиться жрецом для брачного ритуала. И ещё кое-какими делами, которые не терпят отлагательства. Я бы взял вас собой, но вам лучше пока не показываться в городе, тем более в моей компании. До определённого времени. Пока мы не нанесём удар первыми.
— Хорошо.
— И что даже не станете спорить?
— В этом нет необходимости. Полностью доверюсь вашему вкусу в подготовке к свадьбе.
— Что ж… Постараюсь угодить своей невесте, — усмехнулся Монтре.
Мужчина ушел, а я направилась в свою комнату в его доме. Продолжила чтение бабушкиного дневника. Я задумалась, что же случилось в ее жизни, раз дар открылся ей. Неужели ее тоже предал мужчина? И быть может, дедушка, которого я помнила добрым, заботливым, немногословным, был не первым её мужем?
Я как раз дошла до раздела о нем. Она писала, что не сразу разглядела в нем свою любовь.
Завтра я второй раз выйду замуж. Никогда бы не подумала, что у меня будет больше одного мужчины. Я была уверена, что найду того самого и навсегда. Что буду всегда с ним, любить его, быть верной, стареть рядом…
Судьба распорядилась иначе.
ГЛАВА 14. Вор
Дамиан
Ощущать в себе светлый дар было не по себе. Он прожигал грудь, будто пытался выжечь во мне то, что было темным, древним, настоящим. Чужеродный огонь, который не хотел мириться с моей природой. Вроде дар универсальный, ведь время не разбирает, светлый ты или тёмный, ему всё равно, кому служить. Но всё равно ему не нравилось находиться в моей тёмной груди. Он бунтовал, что его забрали у его обладательницы, которая сама, не подозревая, добровольно отдала мне его.
Я слышал его тихое, упрямое «ты мне не хозяин». Но я справлюсь.
Я никогда не имел дела со светлыми девицами. Они меня буквально отталкивали. Я злился, что при них нужно было сдерживать свою сущность, держать в узде свою тёмную ауру, от которой им становилось дурно. А притворяться кем-то другим — не мое.