Опустила платье на кровать. Я же сказала, что доверюсь его вкусу, так что возмущаться не собиралась. Да и в принципе, какая разница, в чём я буду? Наш брак — вынужденная сделка, а не праздник любви. Гостей не будет — ни родственников, ни друзей, ни знакомых. Некому обсуждать, как я выгляжу и что на мне надето. Если ему хочется видеть меня в красном, то я не против.
Платье было красиво, но верх оказался довольно открыт. Расшитый лиф на тонких бретельках, глубокое декольте, открытые плечи. Тонкий корсет, создающий силуэт, подчёркивающий талию. А на подоле так вообще длинный разрез до бедра.
Это платье кардинально отличалось от моего предыдущего свадебного. Там я действительно выглядела как добрая принцесса, а здесь к нему подходил образ роковой красотки.
Я повесила его на вешалку, чтобы оно как следует расправилось до завтра. А сама принялась разбирать другие коробки.
Все платья темные, в основном черные с темным кружевом. Пару было с белым воротничком и рукавами. Лишь лдно платье было темно синего цвета, его я и выбрала для того, чтобы переодеться сейчас.
Я сняла своё, заштопанное на груди после утреннего происшествия в храме, и принарядилась в новое. А потом раскрыла остальные коробочки.
И замерла, глядя на содержимое. Кровь прилила к щекам, заливая их жаром. В коробочках было нижнее бельё. Не то, которое я носила — простое, хлопковое, скромное. А то, которое… он пересмотрел в борделе и решил облачить меня в похожее.
Я выдохнула. Богиня! Он точно решил поиздеваться надо мной.
Полупрозрачные сорочки — длинная и короткая. Из тончайшего шёлка, который почти ничего не скрывал. Шёлковые халаты — тёмно-вишнёвый и чёрный, с кружевной отделкой. Пару мягких корсетов — не тех, что утягивают талию до невозможности, а тех, что подчёркивают грудь, делая её более соблазнительной. И в завершении всего — маленькие кружевные лифы и трусики. Чёрного и красного цвета. Откровенные. Почти прозрачные.
Я сидела на кровати, окружённая кружевами и шёлком, и чувствовала, как щёки горят, как пульс участился, как дыхание сбивается.
Мой будущий муж умел меня смущать одними словами, своей прямолинейностью и откровенностью, а вот теперь и порочными нарядами. А мне предстояла еще близость с ним. Этими нарядами он явно напоминал о ней. Что мне ее не избежать.
ГЛАВА 16. Другая свадьба
Кассия
Как я не хотела волноваться, успокаивая себя мыслями, что это не настоящая свадьба, что всё это лишь сделка, вынужденная мера, лишь временное пристанище перед бурей, всё равно распереживалась. Я успокаивала себя тем, что свадьба всё же с тёмным драконом и церемония иная, не такая простая и привычная, как та, что была в белом храме. Там я хотя бы знала, что меня ждёт. А здесь…
Да, вчера всё же спустилась к ужину. Не хотела показаться трусихой. Потому что если я начну прятаться в своей комнате при каждом удобном случае, то какой из меня союзник?
Чтобы не наговорить мужчине лишнего, долго сидела в своей комнате. А перед самым ужином прогулялась по саду, чтобы румяность моих щёк можно было, если что, списать на прогулку и свежий воздух, а не на смущение и страх.
Сад Монтре оказался диким, запущенным, прекрасным в своей мрачной красоте. Старые деревья, обросшие плющом, тенистые аллеи, покосившиеся скамейки. Я бродила по нему, вдыхала запах влажной земли и прелых листьев, и постепенно раздражение отпустило. Не до конца, но хотя бы перестало душить.
Монтре все также был угрюм, но хотя бы явной злостью больше не пышал. Видимо, тоже подостыл. Сидел задумчивый, а при моем появлении даже натянул на лицо улыбку.
Я скупо поздоровалась, разместилась рядом, молча принялась за ужин, ожидая, что он первым начнет разговор.
— Вы никогда не присутствовали на темной церемонии?
— Не присутствовала.
— Вот что вам нужно знать: не пугайтесь, если станет дурно, я буду рядом. Это может произойти из-за того что темные силы не сразу захотят вас принять. Или ваши светлые вдруг воспротивятся. Хотя это редко случается.
— Не передумали? — заглянул мне в глаза, словно надеялся, что я в последний момент откажусь. Будто ждал, что я скажу «нет» и избавлю его от необходимости идти до конца.
— Нет, — ответила я твёрдо, — А вы? — усмехнулась, чувствуя, как внутри поднимается злая решимость. — Готовы? Не оставите меня одну у алтаря?