И оказавшись в своём убежище, позволила себе выдохнуть. Прислонилась спиной к закрытой двери, сползла по ней на пол, уткнулась лицом в колени.
Что это вообще было?!
Мы занимались с ним любовью…а потом я заснула у него на груди. И то как это случилось… Все было так иначе…
Я набрала ванну сама, не став никого звать. Забралась в воду, покрытую пенной, и откинулась на край, закрывая глаза.
Но стоило чуть прикрыть веки, как передо мной вставал он — склонившийся, с горящим взглядом, с низким, хриплым шёпотом: «Сейчас, птичка…». Я вздрагивала, открывала глаза, смотрела в потолок и снова закрывала. И снова видела его. И себя — выгнувшуюся, стонущую, вцепившуюся в его плечи…
То, что произошло в спальне, действительно меня напугало. Тем, как я реагировала. Он словно имел какую-то власть над моим телом. Сама выгибалась ему навстречу. Сама вжималась в него, когда он замедлялся, сама царапала его спину, когда ускорялся.
Я взяла себя в руки и направилась в столовую. Есть ужасно хотелось, но стоило увидеть мужчину, как вмиг покрылась мурашками только от одного его взгляда. Он смотрел на меня так, будто раздевал глазами, будто вспоминал каждую деталь того, что произошло между нами несколько часов назад. И я не могла вынести этого взгляда. Он обжигал.
Да что со мной такое? Дамиан Монтре не мой любимый мужчина. И ни в коем случае нельзя в него влюбляться. Это просто странное влечение магии. Ничего более. Я пробовала себя успокоить, твердила эти слова как заклинание, как единственную защиту от того, что происходило в моей груди. Но сердце не слушалось.
— Как себя чувствуете? — спросил он, когда я села на своё место.
— Хорошо, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, — Вы всегда сдерживаете свой тёмный дар?
— Когда у тебя светлая жена, приходится, — усмехнулся он, откидываясь на спинку стула.
— Это сложно?
— Терпимо, — он пожал плечами, — Я привык.
В вновь отвернулась, предпочитая разглядывать мясо на тарелке. Кусок жареной говядины, политый тёмным соусом, выглядел аппетитно, но в горле стоял ком.
— Мне… — начала я, запинаясь, чувствуя, как стыд обжигает щёки. Было ужасно неловко это обсуждать, но тема была важной. Слишком важной, чтобы отмалчиваться.
— Что такое?
— Мне нужно зелье… от последствий… — с трудом договорила я, чувствуя, как кровь приливает к лицу, — Чтобы не… ну, вы понимаете.
— Светлые не беременеют от тёмных. Это случается крайне редко. Почти никогда. Вам не о чем беспокоиться, Кассия.
Я кивнула, но всё равно было неспокойно. Слишком многое пошло не по плану в последнее время, слишком много «почти никогда» уже случилось со мной. Я должна была быть до конца уверена.
— Но если бы так произошло, — продолжил он ровно, будто обсуждал нечто обыденное, — Я бы оставил этого полусветлого птенца.
— А меня вы спросить не желаете? — вспыхнула я, чувствуя, как гнев поднимается из груди.
— Ты бы погубила наше дитя?
— Нет… Я бы предпочла, чтобы мы были благоразумнее. Чтобы этого вопроса вообще не возникало.
— Ну какое благоразумие с такой женой? — усмехнулся он, — Вот снова захотелось десерта… А я ведь не люблю сладкое. Никогда не любил. Но ваши вишенки пришлись мне по вкусу.
Я вспыхнула. Щёки горели, шея горела, даже грудь, скрытая высоким воротником, казалось, покрылась румянцем. Его низкий, хриплый голос с этой его фирменной насмешкой действовал на меня, как огонь на сухую траву.
— Вы так смущаетесь, — заметил он, отставляя бокал, — Что я только сильнее завожусь.
— Я бы хотела обсудить дела, — пролепетала я, пытаясь вывернуть разговор в другое русло. — План. Наши следующие шаги.
— Обсудим, — кивнул он, — Обязательно обсудим. Но чуть позже. Сейчас я хочу кое-что другое.
Он встал и подошёл ко мне. Медленно и плавно, как хищник, который не торопится, потому что знает: жертва никуда не денется. Его ладони легли мне на плечи, мягко оглаживая, заставляя замереть. Пальцы скользнули по ключицам, по краю воротника, и я почувствовала, как его дыхание касается моей шеи.
— Дамиан…
— Ммм? — он не остановился.
— Вы…
— Хочу вас, пташка, — сказал он прямолинейно, без намёка на стеснение. — Здесь и сейчас. Что скажете насчёт десерта? Я обещаю, он будет слаще любого торта.
— Я… — попыталась собраться с мыслями, но они разбегались, как испуганные птицы.
Все мысли вылетели в одно мгновение, стоило ему коснуться меня.
— Мы же уже… — проговорила с трудом, чувствуя, как голос срывается на шёпот.