Я отстранилась от Мотре, запахивая снова порванное платье на груди.
— Это никуда не годится, — попыталась вырваться.
— Я был настолько плох? — он поднял бровь, и в его голосе послышалась лёгкая усмешка, — Мне казалось, что вам всё понравилось. Вы так сладко стонали, так крепко меня обнимали…
— Я о платье!
— Куплю вам ещё, — он пожал плечами, натягивая штаны и застёгивая ремень, а я наконец спрыгнула со стола, чувствуя, как ноги дрожат.
Мы только что занимались ЭТИМ прямо посреди столовой!
— Нам нужно поговорить, а вы… — я запнулась, подбирая слова, — Вы не даёте мне и слова сказать. Всё время переводите разговор на… на другое.
— Я ещё даже не покушался на ваш ротик, птичка, — он усмехнулся, и в его глазах снова заплясали чёртики, — Дам вам пока время привыкнуть. Не буду торопить события. Хотя, честно говоря, очень хочется.
— Вы невыносимы.
— А вы думали, что после женитьбы, я вдруг стану светлым пижоном?
— Не все светлые чопорные, но вы грубы в высказываниях. Иногда можно выражаться мягче. Не обязательно же сразу… в лоб.
Он засмеялся — искренне, громко, запрокинув голову.
— Я не сказала ничего смешного, — нахмурилась.
— Мы словно десять лет женаты. Вы читаете мне нотации, как брюзгливая женушка, проевшая всю плешь. А я, знаете ли, не люблю нотации.
— Я тоже много чего не люблю. Вы сами согласились на этот брак. Не забыли для чего?
— Ради хорошего десерта?
— Вы издеваетесь?
— Нет. Пойдемте, Кассия, — он вдруг стал серьезным, — В мой кабинет. Покажу вам кое-что. Раз так не терпится.
— Мне бы привести себя в порядок.
Мы только что были близки, платье разорвано. Его запах всё ещё был на моей коже, а белье насквозь мокрое. Ноги еле держат, но я не покажу этого. Пришло время хоть что-то узнать.
— Приводите. Я подожду вас в кабинете.
Я направилась к себе.
— Может, вас отнести? — донеслось в спину после того, как я чуть ли не споткнулась на лестнице.
— Сама справлюсь.
А спустя пять минут ко мне пришла служанка. Похоже, Монтре отправил её на помощь, заметив, как я едва передвигаю ноги.
Богиня… Он и правда выкачал из меня всю энергию.
Вот мне только что было хорошо… А потом мне снова хотелось спать. Тренировки и впрямь нужны, не хочу каждый раз после близости валиться с ног. Не хочу, чтобы он смотрел на меня с этой его полуусмешкой и говорил: «Вам нужно укреплять тело, птичка».
— Давайте я вам помогу, — Фисса зашла в комнату, неся в руках стопку полотенец и небольшую склянку из тёмного стекла.
— Спасибо, — я опустилась на край кровати.
— Поздравляю вас, госпожа Монтре, — она улыбнулась, и в её глазах мелькнуло что-то тёплое, — Теперь вы наша хозяйка.
Она обратилась ко мне в новом статусе, и это звучало странно, непривычно, почти пугающе. Будто я примерила чужую шкуру, которая ещё не успела стать своей.
— Хозяин сказал, что вы здесь полноценная хозяйка, — продолжила Фисса, кладя полотенца на стул, — И чтобы мы слушались вас во всём.
— Так и сказал?
— Да, — она кивнула, — А что вас удивляет? Вы — его жена. Он попросил о вас позаботиться. Велел передать укрепляющие капли для ванны. Вот, — она протянула склянку с тёмной жидкостью, — Пойдёмте, я помогу. Они придадут вам сил.
Она помогла мне раздеться и забраться в ванну. Вода была теплой, и я почувствовала, как расслабляются мышцы, как уходит напряжение. Фисса накапала несколько капель в воду, они зашипели, заклубились паром, и воздух наполнился запахом трав.
— Если нужно, я распоряжусь купить вам мази от следов, госпожа, — сказала она, отворачиваясь, чтобы не смущать меня.
— Каких следов?
— У вас шея… и грудь… — она улыбнулась, и её щёки порозовели, — В следах страсти, госпожа. Хозяин вас очень любит. Я никогда не видела его таким.
— Каким? — спросила недоуменно.
— Он сегодня весь день такой довольный. И даже улыбался.
— А до этого не улыбался?
— Нет, всегда хмурый ходил… Как с его прошлой невестой беда случилась…
— С невестой?
— Ой, простите. Давно это было. Негоже при новой жене обсуждать-то.
— А что случилось? — я не отступала, чувствуя, что это важно. Что это может объяснить многое в его характере, в его отношении к миру, в его тёмной, ледяной отчуждённости.
— Простите, госпожа, — служанка опустила голову, — Вам лучше у него самого спросить, — Фисса закрылась, по-видимому, опасаясь быть наказанной.
Новость о невесте удивила. Хотя что я знала о нем? Совершенно ничего. Только что он враг Филиппа. Его за что-то изгнали из Совета, неплохо бы выяснить за что. И что характер у него невыносимый… Но надо отдать ему должное… целуется он восхитительно… и не только… Властный, наглый, грубый… страстный… заботливый по своему…