— Она была темной?
— Да, госпожа…
Это единственное, что мне удалось узнать.
— Так мазь нужно заказать, госпожа? — вернулась к прежней теме служанка.
Хотела сказать, чтобы она лучше раздобыла мне зелье от беременности — на всякий случай, для спокойствия, но не стала. Монтре так уверенно говорил, что мне не о чем беспокоиться, что светлые не беременеют от тёмных, что это случается крайне редко. Я решила поверить ему.
— Ничего не нужно, Фисса, — сказала, откидываясь на край ванны.
— Как скажете, госпожа.
После капель действительно стало легче, силы вернулись ко мне. Я переоделась в еще одно платье. И сама не заметила, как выполнила его просьбу — отсутствие нижней рубашки, просто надела черное шелковое легкое домашнее платье, которое струилось и нежно облегало тело. Я раньше не носила такие, но пора забывать о прошлом.
Уверенно направилась в кабинет хозяина дома. Постучав, толкнула дверь.
Он сидел за столом, задумчиво смотря перед собой. При моем появлении повернул голову, и его темные глаза встретились с моими, снова заблестели опасным огнем.
— Проходите, птичка.
Мужчина заскользил взглядом по моей фигуре, обжигая, даже не касаясь. Как ему удается выбивать меня из спокойствия просто смотря? Все же есть что-то в его энергетике — притягательно опасное.
— Что вы хотели мне что-то показать? — сконцентрировалась на том, за чем пришла, а то не пойму, как снова окажусь на столе с раздвинутыми бедрами и заткнутым ртом поцелуем.
— Мы с Уорреном были в одно время в одном месте, — начал Монтре после непродолжительной паузы, когда я с ровной спиной выжидательно на него уставилась, — Я знаю, что он причастен к смерти одного человека. Он же хочет обвинить меня.
— А это сделали не вы? — подалась вперёд, чувствуя, как внутри закипает жгучее любопытство.
— Нет, — он покачал головой, и в его глазах мелькнула тень старой, незажившей боли, — Но всё было подстроено так, будто я послал человеку записку, чтобы он явился туда. Я пришёл, но было уже поздно.
— Вы уверены, что это был Филипп?
Я не сомневалась, что он на такое способен, но просто нужны неопровержимые доказательства.
— Уверен. Он после поспособствовал, чтобы меня исключили из Совета. Уоррен появился слишком быстро. И скажем так, застал то… что не должен… Или наоборот — то, что ему нужно было увидеть, чтобы начать игру.
— Что вы сделали? — голос сел, превратившись в шёпот.
— Я применил запрещённую магию, чтобы вернуть к жизни… — он замолчал, — Но не успел. Уоррен вошёл. Увидел меня с руками в крови, с мёртвым телом, с остатками тёмной магии в воздухе. Этого было достаточно.
— За это вас исключили?
— Да. Но доказать, что я убил… не вышло…
— А теперь он нашёл способ это доказать?
— Нуу это все время я же не сидел просто так. Он не оставляет попыток от меня избавиться окончательно.
— Я не видела тех документов, — очень жалела, что ничего не выяснила об его аресте, — Только слышала, что он что-то подделал, что к этому точно не прикопаться. Вас… казнили.
— А это значит, что все же меня обвиняют в чем-то весьма серьезном. Казнь назначают за самые тяжкие злодеяния: за убийство с особой жестокостью, за измену короне, за преступления против самой магии.
— С этого и началось ваше противостояние?
— Мы и до этого не особо ладили, — он пожал плечами, и в его голосе проскользнули нотки презрения, — Не люблю, знаете…
— Светлых пижонов, — закончила за него, и уголки моих губ дрогнули в подобии улыбки.
— Верно, птичка, — он усмехнулся, — Напыщенных индюков, которые считают, что весь мир должен вращаться вокруг их сиятельной персоны. Этот светлый затаил обиды ещё в Академии, когда я, будучи на последнем курсе, утёр нос первокурснику-выскочке, который возомнил о себе невесть что. С тех пор он мечтал отомстить.
— Уверена, вы умеете утирать носы.
— Да. Но всё это было не больше, чем словесные стычки в общественных местах. Мы не пересекались особо. У каждого была своя жизнь, свои дела, свои интриги. А потом он пришёл в Совет. После смерти своего отца, который, к слову, был главой Совета. И Уоррен-младший захотел место папочки. Он метил на пост главы. Я был против. Открыто. При всех.
— Только вы?
— Открыто против главы Тайной канцелярии побоялись выступать, — он покачал головой, — Хотя это место тоже выбил ему папочка. Я знаю некоторых, кто не разделял всеобщего восторга. Ваш батюшка, например, занял позицию большинства, как и лорд Арвуд.