— Ты не имел права, — прошептала я, прижимая его к себе, — Ты не имел права оставлять меня одну. Ты обещал защиту…
Но он не ответил. Только закат догорал за окном, окрашивая всё в алый цвет. И тишина. Гулкая, мёртвая тишина, которая была громче любых слов.
ГЛАВА 24. НАЗАД
Дамиан
Умирать быстро — несложно. Одно движение, вспышка боли… и всё. Умирать с поцелуем на губах даже приятно.
Потом наступила темнота. Будто живая. Она дышала, пульсировала, обволакивала меня, как тёплая вода, как объятия, которые не отпускают. Мне знакомая. Тёмные маги ходят рядом со смертью — мы не боимся её, мы принимаем её как часть себя, как тень, которая всегда рядом. Наши ритуалы пропитаны кровью, и темнота — её часть. Но сейчас она была осязаемой. Я чувствовал её кожей, вкусом, запахом. Она была живой.
В пустоте, в этом липком, тягучем мраке, я вспомнил день «до». Велма была жива, мы наслаждались друг другом, а потом она ушла, не захотев остаться, сказав, что ее ждут дела. А на следующий день ее не стало.
В груди начинает пульсировать. Меня прошивает нитями пустоты, будто выворачивая наизнанку. Я знаю, что это плата за прыжок, за вторжение в ткань времени, за попытку переписать то, что уже написано. Не представляю, как это пережила светлая птичка. Как она выдерживала этот ужас, эту боль, это чувство, что тебя разрывают на части. И даже сейчас не жалею, что забрал её дар. Не нужно ей через это проходить. Я справлюсь сам.
Перед глазами начинают проноситься события моей жизни в хронологическом порядке. Страстные ночи с птичкой, наша свадьба в тёмном храме, её приход ко мне — растерянная, смелая, отчаянная. Всё остальное мельтешит, и даже не за что зацепиться. Бордели, алкоголь, бесконечные планы мести… Всё ускоряется, зацепиться за что-то становится сложнее. Чем дальше я хочу, тем воспоминания расплываются, словно стираются, как старая краска под дождём.
Меня не пускают. Темнота становится вязкой, как смола. Я в ней путаюсь, еле переставляю ноги, но двигаюсь вперёд. Настойчиво, упёрто, я, должен всё исправить, должен спасти её. Я представляю тот день. Мне нужно в него!
Темнота заливает лицо, дышать нечем… Задерживаю дыхание, чувствуя, как лёгкие горят, как мое тело кричит о том, что я на грани. Я должен справиться. Птичка во многом была права. Она говорила, что я слишком самонадеян, что я оставляю её одну. Но только не в этом! Я позаботился о её побеге в случае моей смерти, но всё же я желаю всё переписать.
Темнота поглощает меня, накрывая своей толщей… Я чувствую, как она сжимается вокруг, как давит, как выталкивает меня обратно… и я распахиваю глаза.
Я лежу на спине. Хорошо, что уже лежу, иначе бы упал. Перед взором знакомый потолок моей комнаты.
— Дамиан, ты так и будешь просто лежать? — доносится усмехающийся голос Велмы.
Я делаю усилие, заставляю себя приподняться на локтях. Мир плывёт перед глазами, тошнота подкатывает к горлу, голова кружится так, что я едва не падаю обратно на подушки. Мне нужно срочно укрепляющее зелье, иначе меня накроет откатом, который мог убить меня, если бы я не подготовился. Я продумал всё. Я знал, что прыжок будет тяжёлым, и сделал всё, чтобы смягчить удар. Отдам несколько месяцев жизни за отсутствие этого кошмара.
Велма стоит около кровати, поправляя своё красное платье.
— Подай нож, — прошу ее, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё дрожит, — И восстанавливающее зелье. На верхней полке в шкафу. Красный пузырёк. Быстро.
— Что происходит? — она на секунду теряется, но принимается выполнять поручение. Её движения быстрые, уверенные — она привыкла слушаться, когда я говорю таким тоном.
Через мгновение нож и зелье у меня в руках. Я режу ладонь и шепчу слова заклинания, чувствуя, как магия поднимается из глубин, как она вплетается в мою кровь, как она запечатывает сделку. Выпиваю зелье залпом и через минуту становится легче. Голова проясняется, тошнота отступает, руки перестают дрожать. Дань принята. Я заплатил. И теперь я могу действовать.
Смотрю на Велму. Она жива. Она здесь. Она смотрит на меня с лёгким недоумением. Она ещё не знает, что должна умереть.
Встаю. И я улыбаюсь ей… Я рад ее видеть живой. У меня получилось!
— Что такое? Что это было? — она сбрасывает платье, подходя ко мне вплотную. Провожу ладонью по её гладкой коже, чувствуя, как она дрожит под моими пальцами, — Ты вроде никуда не уходил. И ты спасёшь меня, если мы уже приступим. Я вся горю. Мы не виделись три дня, а сейчас ты такой странный. Но меня это сильнее заводит.