Уоррен думал, что победил, когда я неожиданно вернул ему созданную бомбу назад. Яростная светлая магия разорвала его самого.
Он не успел даже закричать.
Я видел, как его тело дёрнулось, как свет вспыхнул внутри него, разрывая изнутри, как он пытался остановить это, но было поздно. Его собственная магия уничтожила его. И от него осталась только оболочка.
Он лежал бледный на земле, а вокруг него расплылось чёрное пятно, как от взрыва. Воздух пах горелой плотью и озоном. В небо смотрели пустые голубые глаза… мёртвые.
Я стоял над ним, тяжело дыша, чувствуя, как пустота внутри меня постепенно заполняется тишиной. Сделано. Он больше не будет никого убивать. Не будет плести интриги, не будет подставлять невиновных, не будет разрушать жизни. Всё кончено.
Где-то вдалеке слышались голоса — люди Горди бежали к месту схватки. Они приблизились, окружили меня, но я стоял неподвижно, глядя на то, что осталось от Филиппа Уоррена. Он лежал на земле — пустой, безжизненный, наконец-то безопасный.
Я бросил последний взгляд на его тело и развернулся. Всё кончено.
— Вы арестованы, — донеслось до моего сознания.
Я поднял голову кверху, и в тот же миг на нас обрушился дождь. Тяжёлые, холодные капли ударили по лицу, смешиваясь с кровью и пылью, смывая следы схватки.
Я не сопротивлялся. Позволил им увести меня. Руки завели за спину, защёлкнули холодные магические кандалы, и я почувствовал, как они подавляют мою магию, оставляя меня почти пустым. Но мне было всё равно. Уоррен мёртв — это главное.
ГЛАВА 27. ПРИГОВОР
Дамиан
Месяц за решёткой дался тяжело. Но не из-за самого заключения — железом и камнем меня не запугать, я привык к холоду и одиночеству, к тишине, которая давит на уши. И даже их едой меня не пронять, бывало и хуже. Дело было во снах. Они преследовали меня каждую ночь, как истинное наказание.
Я просыпался взмыленный, злой и неудовлетворённый. Внизу живота пульсировала тягучая, нестерпимая боль желания. Во снах я занимался любовью… и не со своей невестой, а со своей женой… Во снах я брал птичку. Долго мучал её, доводил до исступления, и когда с её губ уже срывались стоны, когда она выгибалась подо мной и шептала моё имя, когда я вот-вот должен был достичь блаженства, я просыпался.
Сущая кара.
Казалось, что её аромат даже сквозь сон преследует меня. И в этом душном, пропахшем сыростью каземате, он смешивался с моим потом, заставляя меня рычать от бессилия. Я начинал сходить с ума. Оттого на допросах выглядел напряжённым и раздражённым, что играло против меня.
До этого помогавшая птичка теперь будто наказывала меня. Я спас Велму, переписал прошлое, уничтожил Уоррена — и всё, что получил взамен, это бессонные ночи и призрачные сны о женщине, которая, возможно, теперь никогда не станет моей.
— Мистер Монтре, — меня в очередной раз вызвал к себе начальник Особого отдела Горди. — Суд принял решение.
Я вскинул голову. В груди кольнуло, но не от страха, а от холодного, выжидающего напряжения. Я смотрел на него, пытаясь прочитать ответ на его лице, но оно было непроницаемым, как каменная маска.
— Без моего присутствия? — я приподнял бровь, стараясь не показать, как мне важно это услышать.
— В этом не было необходимости, — он пожал плечами, перебирая бумаги на столе. — Мы знаем вашу версию событий. Вы изложили её не раз. Ваши показания зафиксированы.
Я прищурился. Это не предвещало ничего хорошего. Если бы они оправдали меня, они бы сделали это прилюдно, с помпой, чтобы показать свою беспристрастность. А так… значит, что-то пошло не так.
— Мы получили письмо от короля, — продолжил Горди.
Ах вот оно что. Хотя и неудивительно. Смерть Уоррена подняла много шума, он был Начальником Тайной Канцелярии, героем страны, человеком, которого боялись и уважали. Я обвинил его в убийствах, в подлоге, в попытке убить мою невесту. Такие обвинения нельзя было скрыть, их нельзя было замять. Они дошли до самого верха.
Но Уоррен за это время действительно многому научился, а я недооценил его. Он черпал тайные знания из секретных архивов и использовал их против своих врагов. Он умело заметал следы, подделывал документы, создавал иллюзию правды. И про след клятвы он не соврал. Магическая экспертиза действительно показала, что он принадлежит мне, а не ему. Я не знал, как ему это удалось, но он сделал это. Он оставил мне «подарок» на прощание.
Всё завертелось. Мои слова против героя страны. Меня обвиняли в том, что я всё подстроил, что специально заманил Уоррена в свои ловушки, что никакого покушения на самом деле не было. И моя версия выглядела сомнительной.