— Нет. Почему вы это сделали?
— Разве не понятно? По той же причине, почему я здесь. Хочу, чтобы ты снова стала моей.
Я разочарованно отвернулась. В глубине души надеясь услышать другое.
— Ты еще не поняла? И любовницей, и женой, моим светом в непроглядной тьме. Для темных желание и любовь неразделимы, — он вдруг опустился на колено.
— И не стыдно тебе, моя светлая девочка? Поставила темного дракона на колени, — улыбнулся, — И кто из нас жесток? Согласна ли ты…
— У тебя же кольца с собой нет…
— У меня есть кое-что другое, моя светлая птичка, — он поднял подол сорочки.
— Дамиан, прекрати…
— Это «да»?
— Ах… что ты делаешь? — я выдохнула.
— Собираюсь получить своё «да», — его голос был низким, хриплым, — И если потребуется, буду мучить тебя, пока ты не согласишься.
Богиня…
— Какие милые кружева, — он стянул их вниз, — Но ещё милее то, что под ними. В этот первый раз я удивлю тебя кое-чем новеньким…
Я закрыла глаза, чувствуя, как его губы скользят по моим бёдрам, как его язык дразнит, как его пальцы сжимают мои бёдра, разводя их шире.
— Вы обещали свидание и снова меня обманули, — прошептала я, и мои пальцы зарылись в его тёмные волосы.
— Ты же не хотела разбудить весь дом своими стонами, — он усмехнулся, и я почувствовала, как его дыхание касается моего самого сокровенного места.
— Эй…
— Они у тебя очень громкие, — он провёл языком по моей коже, и я вздрогнула, — Просто услада для моих ушей. Но эти ваши светлые ханжества… Побережем нервы твоего папеньки до утра. Хотя у меня были мысли таким образом показать, что его дочь уже выросла.
А потом он закончил с разговорами. Приподнял мою ногу чуть выше, открывая себе место для маневров.
— Богиня… — выдохнула я, когда его губы коснулись меня там, раздвигая складочки языком.
Мир исчез. Остались только его губы, его язык, его дыхание. Я чувствовала, как каждое движение отдаётся во мне волной, как внутри нарастает напряжение, как вся дрожу.
И когда я почти рухнула, потому что ноги не держали, он оторвался, подхватил меня и уложил на плед, отодвигая корзину в сторону. Навис надо мной, жадно смотря, как я тяжело дышу.
— Прости меня, — прошептал он, — И скажи «да».
Его пальцы нырнули в мою влажность, растягивая, приготавливая к главному.
— Ты невозможно сладкая, — он поцеловал меня, и я почувствовала свой вкус на его губах. Это было слишком порочно.
Он всё шептал пошлости низким, хриплым голосом, который заставлял меня дрожать от каждого слова. А я с трудом дышала, позволяя всё это творить со мной.
Развёл мои ноги широко и одним толчком вошёл в меня. Не оттягивая неизбежную боль. Глубоко.
Я закричала, вцепившись в него ногтями. И от первой боли, и от ощущения полноты, от того, что он заполнил меня собой. Хотелось оттолкнуть и вжаться сильнее одновременно. Я понимала, что после него не смогу быть ни с одним другим мужчиной. С ним никто не сравнится.
— Тише, тише… моя девочка… — он целовал меня, его губы были всюду: лицо, шея, грудь.
И этот первый раз был острее, потому что я всё чувствовала не только телом, но и душой. Все мои чувства к нему, вся моя боль, вся моя любовь выплеснулись в этот момент.
А он снова выпустил тёмные эманации, которые проникали в меня, лаская и усиливая каждое ощущение. Я чувствовала, как они обвивают моё тело, как они смешиваются с моим светом. Остро до невозможности.
— Смотри на меня… — его властный голос не давал мне потеряться, заставлял всё это чувствовать, — Не закрывай глаза.
И когда волна почти захлестнула меня, он остановился. Оставил меня пустой, дрожащей, задыхающейся, как рыба, выброшенная на берег.
— Просто скажи «да», — он тёрся о разбухшие складочки, не толкаясь глубже, дразня, доводя до исступления.
— Дамиан… нет… пожалуйста… — внутри всё горело, тело кричало о продолжении.
— Одно твоё «да», малышка, — прошептал мне на ушко, прикусывая его.
— Да… — выдохнула, и он вошёл в меня снова.
Я чувствовала, как моё тело принимает его, как оно подчиняется, как оно отвечает на каждое его движение. Я слышала его стоны, смешанные с моими, это было чистейшее наслаждение. Мы достигли его одновременно.
— И что теперь? — прошептала, когда мы пришли в себя от этого безумства.
— Будем тебя тренировать.
— Дамиан, у нас нет будущего. Мой отец не согласится, чтобы ты стал моим мужем.
— Я с ним договорюсь, не беспокойся об этом.
— Не думаю, что это будет легко.
— Просто доверься мне.
— А потом… — я замолчала, собираясь сказать самое главное, — Когда я не смогу подарить тебе наследника… Ты сам говорил, что светлые не рожают от темных.