— У меня есть кое-какие мысли.
— Не хочешь со мной поделиться?
— Не забивай свою голову…
— Нет, — я отстранилась, — Если ты хочешь, чтобы я была твоей женой, так не пойдет…
Больше не позволю ему так со мной поступать.
Он поднял вслед за мной, целуя мою спину, отводя волосы на грудь.
— Мне не нужно твое милостливое неведение.
— Кассия, есть вещи, которые должен решать мужчина.
— А женщина должна безропотно терпеть?
— Просто наслаждаться любовью и защитой.
— Я не хочу больше быть слабой и наивной. Больше не смогу… Ты должен понимать, что после всего…
— Я понимаю. И поэтому хочу оградить тебя.
— Нам хорошо вместе… Но этого недостаточно.
Да, на время он заставляет забыть обо всем. Но я теряю себя.
— Когда я попал в ту темноту, — начал он неожиданно, — Мне было страшно, больно. А ты прошла через это два раза. Я не считаю тебя слабой. Я не выбрал бы себе слабую женщину.
Он впервые был настолько откровенен, я обернулась, заглядывая ему в глаза.
— Я буду верить тебе, Дамиан, — мои ладони коснулись его щек, — Но только не молчи. Я должна знать, что происходит.
— Хорошо, птичка. Я обещаю тебе.
ГЛАВА 31. НЕРУШИМО
Кассия
— Ну все, прекрати, — он все целовал меня и целовал, а я все млела и млела в его руках, таяла, как воск от пламени свечи.
— Прости, птичка, — он прижался губами к моему виску, обжигая дыханием кожу, — Разреши хотя бы тебя целовать. Я не могу остановиться. Ты слишком вкусная.
— Тебе всегда мало поцелуев… — попыталась отстраниться, но он держал крепко, — И оденься наконец.
— Конечно, мало, — он даже не стал ничего отрицать, — Я залюбил бы тебя до обморочного состояния, но нам ещё возвращаться. Хотя мы можем сбежать. Или же я принесу тебя залюбленную твоему папеньке под утро и скажу, что ты теперь моя и точка.
— Это и есть твой план? — я приподняла бровь, пытаясь не улыбнуться.
— Один из… — он пожал плечами, — Самый быстрый и эффективный.
Я отстранилась от него, нашла его брюки и протянула их этому невозможному мужчине, который, кажется, не собирался успокаиваться.
— Есть что-то менее радикальное, мистер Монтре?
— Было так славно, когда ты сама пришла ко мне, — он взял брюки, но не торопился одеваться. Вместо этого он смотрел на меня, и я чувствовала, как его взгляд ласкает мою кожу.
— Да неужели?
— Такая решительная. На всё готовая.
— Да, и угодила в твой капкан.
— Не прибедняйтесь, мисс Райвуд, — он, наконец, начал одеваться, и я выдохнула с облегчением, — Ваши капканы тоже сработали.
— Я ничего не ставила.
— Но я всё равно угодил в него.
— Это больше похоже на самоловство, — я улыбнулась и укуталась в его плащ.
Без его объятий стало зябко. Ночной воздух был прохладным, и я чувствовала, как ветер касается моей кожи, оставляя мурашки.
Богиня, я лишилась невинности, подумать только, в третий раз! Про первый раз я даже вспоминать не хочу, да и не было что там помнить. Дамиан заполнил собой все воспоминания. С ним я чувствовала себя желанной. Женственной. Этот невыносимый тёмный дракон расправил мои светлые крылья, и я почувствовала, что могу летать.
И нельзя не признать очевидного — я влюбилась. Иначе бы вряд ли простила бы ему всё. Я должна была стукнуть его чем-то потяжелее, или ударить коленом между ног, чтобы не светил своим тут большим достоинством. Но я ничего из этого не сделала. Наверное, зря. Проучить бы его не помешало, но новость о том, что он отменил помолвку, сбила всю мою решительность. Она заставила меня поверить, что я для него что-то значу.
Я не знаю, как это случилось, но вот мы здесь, и видит Богиня в храме на том берегу, я уже не смогу без этого мужчины. Он просто ужасен: бесцеремонен, прямолинеен, нахал и высокомерен до невозможности. Но когда он целует меня, я забываю обо всём, а в груди разливается такое согревающее тепло, что готова простить ему все его выходки.
— А вдруг это быстро пройдёт? — не отрывая взгляда от храма, спросила я.
— Что именно, пташка? — он закончил одеваться и подошёл ко мне со спины, обнимая, согревая меня своим теплом. Его руки обвили мою талию, а подбородок лег на плечо.
— Всё это, — я смотрела на отражение храма в тёмной воде, — Твоя страсть… твои чувства… я тебе надоем, и ты пожалеешь, что связал со мной жизнь.
— Ты помнишь, что Монтре не изменяют своим жёнам?