— Я думал, у актрис хорошая память, — и он подтолкнул меня к детекторам металла.
— Она хорошая, потому что я не запоминаю то, что ненужно, — ворчала, забирая свои вещи из пластиковой коробки.
— Я Мстислав Сергеевич, — смотрел он на меня зло в упор.
Я только сейчас заметила, что его не досматривали на контроле. Он клал какой-то пропуск на стол и проходил. А потом буравил меня взглядом, пока я вдевала пояс в петли джинсов и распихивала мелочи по карманам. Уже в зале вылета усадил меня перед терминалом, а сам куда-то ушел, но вскоре вернулся с двумя стаканчиками с кофе и бутылочками воды:
— У меня вечный сушняк в самолете, — уселся рядом. — Держи.
— Спасибо, — протянула я руку к кофе, не спуская с него взгляда. — Ты заботливый, Мстислав Сергеевич. — Дождалась, пока он посмотрит на меня. — И не такой, каким хочешь казаться.
Он снова долго смотрел на меня в своей напрягающей манере, прежде чем наклониться ближе:
— Ты ошибаешься, Кристина, — заговорил, глядя в глаза. — Я — последняя сволочь. И разрушил не одну жизнь, чтобы подняться из того дерьма, в котором мы с братом оказались благодаря Рамилю Куваеву. Поэтому не обольщайся на мой счет. Я забочусь о качестве тех проблем, которые собираюсь доставить твоему отцу, раз у тебя самой мозг не дает заднюю…
— Да, он у меня молодец. — Я упрямо сжала губы.
— Я бы поспорил.
— И это удивительно, ты вряд ли привык спорить, скорее, молча делать по-своему.
— Не надо меня изучать. — А вот искорки во взгляде говорили обратное — надо. Он очень этого хочет.
— Мне скучно.
— Ах, тебе скучно… — Его тон мне не понравился. — Давай повеселимся.
Неуловимым движением Багратов выдернул мобильный из моей руки и, не успела я среагировать, прижал меня к себе. Заработала передняя камера, и вскоре на дисплее появилось мое с ним фото. Когда он успел поцеловать меня в висок — даже не заметила. Наверное, шокированная нервная система уже даже не фиксировала нарушение моих границ, встречая каждое мучительным «Проезжай».
— Выкладывай в Инстаграмм, — приказал он. — А то народ переполошится, когда появятся статейки о твоем отказе от съемок…
Как я сдержалась, чтобы не запустить в него мобильником — не знаю, но смысл дошел, хоть и с опозданием:
— Статейки?
— Конечно. Поэтому тебе нужна легенда. Проще всего, если она совпадет с враньем твоему отцу, — холодно чеканил он. — Он купится на то, что ты ради мужика отказалась от съемки?
— Ради такого, как ты — конечно! — прорычала и отвернулась, пытаясь взять себя в руки.
Раздражало то, что и сарказм не удался. Отец да, купится, потому что я и правда бы побежала за тем, кто вытерпит мои припадки.
— Отлично, — послышалось равнодушное. — Выкладывай фото.
— Не указывай мне, что делать! — огрызнулась и поднесла стаканчик с кофе к губам. — Я сама разберусь.
— Кристина, мне этот детский сад нахер не дался, но я держу слово и даю тебе возможность спасти бизнес Рамиля. — Злой голос не дал шанса игнорировать его источник. Я медленно повернула голову, чтобы напороться на режущий, под стать словам, взгляд. — Я больше не буду об этом напоминать.
В этот момент на рейс до Лиссабона объявили посадку.
=13
— У тебя максимум двадцать минут, — постановил Мстислав и поднялся, подхватывая свой кейс и пальто.
Пожалуй, убедил, Багратов, ты — полное дерьмо! В момент, когда последний шаг отделял меня от новой жизни, стало по-настоящему страшно. Чтобы не сбежать, я замуровалась на первом от окна сиденье в бизнес-классе и полезла в Инстаграмм.
«Бывает так, что вся жизнь меняется всего лишь за день, и приходится делать сложный выбор… Хочется верить, что этот выбор будет правильным. Ваша К.К.». И приложила наше черно-белое фото. Мои широко распахнутые глаза, его жесткие пальцы на моем подбородке и касание губ к виску — все это вообще не сочеталось и выглядело дико. И по телу запоздалой волной прошла дрожь, будто оно спохватилось, что нужно среагировать.
В салоне стояла предполетная суета — резкий стук сумок о полки, заевшее «Добрый вечер, проходите, ваше место…», плач детей и разномастный говор. Позади уселся англичанин, слева — пара немцев…
— Ты, кстати, говоришь по-английски? — вдруг наклонился ко мне Слава, и я впервые уловила запах нижней ноты его парфюма, густо замешанной на естественном запахе мужчины. Наверное, оставшейся еще со вчерашнего дня.
— Угу, — сглотнула, едва не облизавшись — так загорчило на языке. Приятно, смесью кофе и цедры грейпфрута… черт!