— Что-то случилось? — спросила она, когда он закончил раскладывать импровизированный ужин.
Даниил присел в кресло напротив, на мгновение задумавшись, словно решая, с чего начать.
— У меня была встреча с Еленой Смирновой, — сказал он наконец. — У нее есть информация о Маркове. Кажется, он не собирается сдаваться после сегодняшнего поражения.
Анна кивнула, открывая контейнер с пастой. Аромат был восхитительным, и только сейчас она поняла, насколько проголодалась.
— Я и не думала, что он отступит так легко, — заметила она. — Что именно он планирует?
— Он встречался с представителями «СтройИнвестХолдинга». И есть подозрения, что скопировал клиентскую базу перед уходом.
Анна замерла с вилкой в руке.
— Это уже не просто корпоративное соперничество. Это...
— Промышленный шпионаж, — закончил за нее Даниил. — Да. Кира уже связалась с юристами. Но есть еще кое-что, — он сделал паузу. — Марков запрашивает информацию о твоей работе в «ВостокИнвесте».
Анна почувствовала, как кровь отливает от лица. Воспоминания, которые она так тщательно похоронила, внезапно всплыли на поверхность сознания. Не самая славная страница ее карьеры. Не та история, которой она гордилась.
— Понимаю, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Это логичный ход. Если нельзя опровергнуть обвинения, нужно дискредитировать обвинителя.
— Анна, — Даниил подался вперед, глядя ей прямо в глаза, — что произошло в «ВостокИнвесте»?
Она отложила вилку, аппетит внезапно исчез. Этот вопрос должен был прозвучать рано или поздно. Она знала это с того момента, как согласилась вступить в противостояние с Марковым.
— Ничего особенного, — попыталась она уклониться. — Просто профессиональные разногласия с руководством.
Даниил смотрел на нее с той спокойной внимательностью, которая была его отличительной чертой. Не давил, не требовал — просто ждал, давая ей пространство для решения.
— Хорошо, — сказала она наконец, сдаваясь. — Ты должен знать. Особенно если Марков попытается использовать это завтра.
Она сделала глубокий вдох, собираясь с мыслями.
— Три года назад я работала заместителем финансового директора в «ВостокИнвесте». Обнаружила серьезные нарушения в финансовой отчетности — систематическое занижение налогооблагаемой базы, фиктивные расходы, двойная бухгалтерия. Классическая налоговая оптимизация на грани криминала, — она горько усмехнулась. — Когда я представила доказательства генеральному директору, оказалось, что он не просто знал об этом, но и был инициатором схемы.
Даниил слушал внимательно, не перебивая, лишь изредка кивая.
— Мне предложили выбор, — продолжила Анна. — Либо стать частью системы и получить повышение, либо... уйти. Я выбрала третий вариант — обратилась в налоговую инспекцию с анонимным сообщением. Думала, что сохранила анонимность, но... меня вычислили. И вместо того, чтобы признать нарушения, руководство «ВостокИнвеста» представило всё так, будто я сама создала эти схемы, а потом, испугавшись ответственности, попыталась свалить вину на других.
Она замолчала, вспоминая те тяжелые дни. Обвинения, выдвинутые против нее, были тщательно сфабрикованы. На документах стояла ее электронная подпись — поддельная, но доказать это было сложно. Свидетели, готовые подтвердить ее невиновность, внезапно меняли показания или "не помнили" важных деталей.
— Формально дело до суда не дошло, — закончила она. — У них не было достаточных доказательств для уголовного преследования. Но моя репутация в финансовых кругах была разрушена. Почти год я не могла найти работу по специальности. А потом предыдущий финансовый директор «Север Групп» предложил мне должность заместителя. Он знал меня по прежним проектам и, видимо, не поверил в обвинения.
Даниил слушал ее исповедь с непроницаемым лицом, но Анна заметила, как сжались его пальцы на подлокотниках кресла.
— Теперь ты понимаешь, почему я так упорно борюсь с махинациями Маркова, — тихо добавила она. — Это не просто профессиональный долг. Это... личное.
— Я восхищаюсь твоей принципиальностью, — искренне сказал Даниил. — Немногие нашли бы в себе смелость поступить так, как ты.
Анна покачала головой.
— Это не смелость. Скорее, упрямство. И неспособность идти против собственных принципов, даже когда это вредит мне самой.
— Именно это я и назвал смелостью, — мягко возразил Даниил. — Смелость — это не отсутствие страха. Это действие вопреки страху, когда на кону стоит что-то важное.
Их взгляды встретились, и Анна почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. В глазах Даниила не было ни капли осуждения или сомнения — только теплое, глубокое понимание. И что-то еще, от чего перехватывало дыхание.
— Спасибо, — тихо сказала она. — За то, что выслушал. И... не осудил.
— Как я мог осудить то, чем восхищаюсь? — просто ответил он.
Между ними повисло молчание — не неловкое, а наполненное каким-то новым, глубоким пониманием. Словно барьер рухнул, обнажив что-то важное, настоящее.
— Нам нужно подготовиться к завтрашнему заседанию, — наконец сказала Анна, возвращаясь к профессиональному тону. — Если Марков действительно попытается использовать историю с «ВостокИнвестом», мы должны быть готовы.
Даниил кивнул, принимая смену темы.
— У меня есть мысли на этот счет, — сказал он, доставая планшет. — Кира предложила стратегию превентивного удара. Мы сами поднимем тему прошлых обвинений, чтобы лишить Маркова элемента неожиданности.
Они погрузились в работу, обсуждая детали презентации, возможные вопросы совета директоров, контраргументы. Профессиональный разговор, деловой тон. Но что-то неуловимо изменилось в атмосфере. Взгляды задерживались чуть дольше необходимого. Случайные прикосновения рук над документами вызывали мгновенное ощущение тепла. Тон голоса становился мягче, интимнее.
Время незаметно приближалось к полуночи. За окном давно стемнело, офис опустел. Они остались вдвоем в стеклянном кабинете, освещенном лишь настольной лампой и экраном ноутбука.
— Уже поздно, — заметила Анна, откидываясь в кресле и потирая усталые глаза. — Думаю, мы сделали всё, что могли. Остальное решится завтра.
Даниил кивнул, собирая документы.
— Я вызову тебе такси, — сказал он. — Уже слишком поздно для метро.
— Спасибо, но не стоит, — покачала головой Анна. — Я на машине.
— Тогда я провожу тебя до парковки.
Она хотела возразить, сказать, что прекрасно дойдет сама, но что-то в его взгляде остановило ее. Забота. Беспокойство. И что-то еще, от чего сердце начинало биться чаще.
— Хорошо, — согласилась она. — Дай мне пять минут собраться.
Пока Анна выключала компьютер и собирала вещи, Даниил стоял у окна, глядя на ночной город. В отражении стекла она видела его профиль — четкие, уверенные линии, задумчивый взгляд. Внезапно ей захотелось подойти, коснуться его плеча, почувствовать тепло, исходящее от него. Это желание было таким сильным, что она невольно сделала шаг вперед.
Даниил обернулся, словно почувствовав ее движение. Их взгляды встретились, и воздух между ними словно наэлектризовался. Что-то изменилось в атмосфере, будто невидимая нить, долго соединявшая их, натянулась до предела.
Анна почувствовала, как сердце пропустило удар, а затем забилось с удвоенной силой. Мягкий свет настольной лампы создавал вокруг них интимный островок, отделенный от остального мира тьмой пустого офиса. Тишина казалась осязаемой, прерываемая лишь их дыханием и далеким гулом ночного города.
— Анна, — тихо произнес он, делая шаг к ней. Её имя, произнесенное его голосом, прозвучало иначе — как признание, как начало чего-то нового.
Она замерла, не в силах отвести взгляд. Что-то происходило, что-то неизбежное, словно они достигли точки невозврата. Рациональная часть её сознания отчаянно сигнализировала об опасности, но тело, кажется, больше не подчинялось логике.
— Даниил, я... — начала она, но слова застряли в горле. Все заготовленные фразы о профессионализме и границах внезапно показались бессмысленными.
Он сделал еще один шаг, сокращая расстояние между ними до минимума. Теперь она чувствовала тепло его тела, исходящее волнами, пьянящий аромат его кожи — смесь легкого одеколона, кофе и чего-то неуловимо его. Видела каждую деталь его лица в полумраке: морщинки в уголках глаз, появляющиеся, когда он улыбается, легкую щетину на щеках, четко очерченные губы. Видела, как расширились его зрачки, почти поглотив радужку.