Анна переглянулась с Даниилом. Это звучало правдоподобно — именно такой стиль действий характерен для Маркова.
— И вы решили сдать меня, чтобы спасти себя, — холодно заключила она.
— Я дал ему минимальную информацию, — возразил Семёнов. — Достаточно, чтобы выиграть время, но недостаточно, чтобы по-настоящему вам навредить. И сразу же начал искать с вами встречи.
— Зачем? — прямо спросил Даниил. — Чего вы хотите от этой встречи?
Семёнов глубоко вздохнул, словно собираясь с силами.
— Я хочу исправить ошибку, — наконец сказал он. — Пять лет назад я поступил неправильно. Вы, Анна Сергеевна, обнаружили серьёзные нарушения, а я вместо благодарности подставил вас. Заставил уйти, фактически угрожая испортить репутацию.
Анна почувствовала, как внутри поднимается волна горечи. Этот человек разрушил часть её карьеры, заставил сомневаться в себе, годами отравлял её профессиональную жизнь страхом, что правда всплывёт. И теперь он сидит здесь, спокойно признавая свою "ошибку"?
— Почему сейчас? — её голос звучал холоднее, чем она намеревалась. — Почему не пять лет назад? Или год назад? Или месяц?
— Потому что до звонка Маркова я считал, что поступил правильно, — неожиданно честно ответил Семёнов. — Защитил компанию, предотвратил скандал. Убедил себя, что вы были слишком принципиальны, не понимали реальностей бизнеса. Но когда Марков начал меня шантажировать, используя ту же самую схему... — он горько усмехнулся. — Я вдруг увидел ситуацию с другой стороны. С вашей стороны.
Даниил внимательно наблюдал за ним, оценивая искренность его слов.
— Допустим, вы действительно хотите исправить ошибку, — сказал он. — Что конкретно вы предлагаете?
Семёнов огляделся, затем достал из портфеля запечатанный конверт.
— Здесь копии оригинальных отчётов Анны Сергеевны по офшорным схемам, — тихо произнёс он. — С моими комментариями, подтверждающими их достоверность. Также здесь моё письменное свидетельство о том, что против Анны Сергеевны была проведена кампания по дискредитации после того, как она обнаружила финансовые нарушения.
Анна смотрела на конверт, не веря своим глазам.
— Почему вы рискуете своей карьерой, чтобы помочь мне? — спросила она, всё ещё не доверяя этому внезапному порыву честности.
— Потому что Марков не остановится на мне, — Семёнов слегка наклонился вперёд. — Он использует ту же схему против всех, кто встанет на его пути. И рано или поздно всё рухнет. Я предпочитаю быть на стороне тех, кто его остановит, а не тех, кто падёт вместе с ним.
— Разумный подход, — сухо заметил Даниил.
— Называйте это эгоизмом, если хотите, — пожал плечами Семёнов. — Но есть и другая причина. — Он посмотрел прямо на Анну. — Я должен был поддержать вас тогда. Вы были правы, а я струсил. Это... тяготило меня все эти годы, хотя я и не признавался себе в этом.
Анна почувствовала, как внутри что-то меняется. Не прощение — рано говорить о прощении. Но какое-то освобождение, словно тяжесть, которую она несла пять лет, начала таять.
— Этих документов достаточно, чтобы опровергнуть обвинения Маркова? — спросил Даниил, принимая конверт.
— Более чем, — кивнул Семёнов. — Я готов также дать официальное интервью, если потребуется. В конце концов, — он слабо улыбнулся, — моя карьера в "ВостокИнвесте" всё равно закончена, как только Марков узнает о нашей встрече.
— У вас есть какая-то информация о планах Маркова? — спросила Анна. — Что он собирается делать дальше?
— Он готовит ещё один удар, — серьёзно сказал Семёнов. — Не знаю деталей, но это связано с каким-то компроматом на Киру Северскую. Он называл это своим "последним козырем".
Анна и Даниил переглянулись. Это должно быть связано с теми векселями, о которых говорила Кира.
— Спасибо за информацию, — Даниил положил конверт во внутренний карман пиджака. — Мы ценим вашу помощь.
— Ещё кое-что, — Семёнов достал визитную карточку и протянул её Анне. — Александр Воронцов, мой бывший коллега. Он сейчас работает в "ГлобалФинанс". Он тоже знал о ситуации и может подтвердить вашу версию. Я уже говорил с ним, он готов помочь.
Анна взяла карточку, удивлённая этим дополнительным жестом поддержки.
— Почему вы не сказали об этом сразу?
— Страховка, — честно признался Семёнов. — Хотел убедиться, что вы действительно выслушаете меня.
Когда они прощались, Семёнов задержал руку Анны чуть дольше обычного.
— Простите меня, Анна Сергеевна, — тихо сказал он. — Я знаю, что это не исправит прошлого, но я действительно сожалею.
Анна не нашла в себе сил ответить. Она просто кивнула и отпустила его руку.
— Ты ему веришь? — спросил Даниил, когда они вышли на улицу.
Анна помедлила, вспоминая выражение лица Семёнова, его слова, тон.
— Да, — наконец сказала она. — Не потому, что он вдруг стал хорошим человеком. А потому, что его интересы сейчас совпадают с нашими.
— Моя мысль точно такая же, — кивнул Даниил. — Он спасает себя, помогая нам. Прагматично, но эффективно.
Они сели в машину, и Даниил достал конверт.
— Давай посмотрим, что здесь.
Содержимое конверта превзошло их ожидания. Семёнов не просто предоставил копии оригинальных отчётов — он детально расписал всю схему махинаций, свою роль в них, и то, как именно была организована кампания по дискредитации Анны.
— Это даже больше, чем мы надеялись, — Анна листала документы, всё ещё не веря тому, что держит в руках доказательства своей правоты спустя столько лет. — С этим мы сможем полностью опровергнуть статьи Маркова.
— И не только, — Даниил указал на последнюю страницу. — Здесь Семёнов упоминает прямую связь между офшорными схемами "ВостокИнвеста" и теми, что использовал Марков в "Север Групп". По сути, это доказательство системной коррупционной деятельности Маркова за пределами нашей компании.
— Нужно немедленно связаться с Кирой, — Анна уже доставала телефон.
Через полчаса они были в офисе, где их ждал не только Кира, но и почти весь совет директоров. Атмосфера была напряжённой, но уже не такой враждебной, как могла бы быть утром.
— Документы Семёнова убедительны, — сказала Кира, изучив материалы. — И они подтверждают нашу версию о том, что Марков не просто нечист на руку в "Север Групп", но и связан с подобными схемами в других компаниях.
— Это меняет характер обвинений, — заметил Максим Леонов. — Из внутреннего корпоративного конфликта это превращается в серьёзное финансовое расследование.
— Что вы предлагаете? — спросил один из членов совета, обращаясь к Кире.
— Публичное заявление, — решительно ответила она. — Мы опровергаем клевету против Анны Сергеевны и одновременно расширяем масштаб обвинений против Маркова, демонстрируя его связь с коррупционными схемами в нескольких компаниях.
— Это рискованно, — возразил другой член совета. — Мы привлечём внимание не только к Маркову, но и к себе.
— "Север Групп" нечего бояться, — твёрдо сказала Анна. — Мы обнаружили нарушения и сами инициировали их расследование. Это показывает нашу приверженность прозрачности и честности, а не наоборот.
— Анна права, — поддержал её Даниил. — К тому же, оставаясь в обороне, мы только усиливаем позиции Маркова. Нам нужно перехватить инициативу.
После непродолжительной дискуссии совет директоров большинством голосов поддержал предложение Киры. Следующие несколько часов команда работала над текстом заявления и организацией пресс-конференции, которая должна была состояться на следующий день.
Когда совещание закончилось, Анна почувствовала странное облегчение. Впервые за много лет тайна её ухода из "ВостокИнвеста" перестала быть дамокловым мечом, постоянно висящим над её головой. Ситуация была далека от идеальной, но по крайней мере теперь она могла сражаться открыто.
— Устала? — тихо спросил Даниил, когда они наконец остались одни в её кабинете.
— Эмоционально — да, — Анна откинулась в кресле. — Но странным образом я чувствую себя... легче? Как будто сбросила тяжёлый рюкзак, который тащила годами.
Он подошёл ближе и встал у окна рядом с её столом, глядя на вечерний город.
— Иногда самые тяжёлые битвы — те, что мы ведём с собственными призраками, — задумчиво сказал он. — С прошлым, которое не отпускает.