Я никогда не думала, что близость может быть такой, подумала Анна. Не просто физической, а будто души соприкасаются обнаженными. Прежде, в редких отношениях, она всегда оставалась немного отстраненной, часть её сознания всегда была настороже, анализировала, планировала. С Даниилом всё было иначе — она отдавалась моменту целиком, без остатка.
Анна поднесла руку к животу, пока еще плоскому, где сейчас росла новая жизнь. Их жизнь. Маленькое чудо, неожиданный поворот в тщательно спланированной картине её существования. Странно, но вместо привычной тревоги перед неизвестностью она ощущала спокойную радость. Впервые за долгие годы Анна чувствовала, что находится именно там, где должна быть.
Она чувствовала, как дыхание Даниила изменилось — он просыпался. Его рука на её талии слегка напряглась, пальцы едва заметно погладили кожу над линией ребер. Даже это легчайшее прикосновение отозвалось волной тепла, пробежавшей по всему телу. Удивительно, как чувствительность её тела изменилась с тех пор, как она узнала о беременности — или, может быть, с тех пор, как позволила себе любить этого мужчину без страха и ограничений.
— О чём думаешь? — тихий голос Даниила вывел её из задумчивости. В его тоне было что-то новое — глубина, интимность, принадлежность, которой раньше не было.
Она повернулась к нему и улыбнулась, встретившись с его серыми глазами, в которых читалась нежность. В утреннем свете они казались почти серебряными, с глубиной, которая захватывала дыхание. В этих глазах Анна видела не только любовь, но и обещание — обещание быть рядом, обещание разделить все радости и трудности, обещание вечности, спрятанное в моменте.
— О том, как всё изменилось, — она переплела свои пальцы с его, наслаждаясь контрастом их рук — её меньше и изящнее, его больше и сильнее, но идеально подходящие друг другу, словно созданные, чтобы переплетаться. — Полгода назад я боялась потерять работу и не знала, как оплатить лечение Оли. А сегодня...
— Сегодня у тебя есть всё? — с улыбкой закончил за неё Даниил, поднося их сплетенные руки к губам и целуя её пальцы, один за другим.
Анна почувствовала, как от этих нежных прикосновений по телу растекается тепло — не просто физическое желание, а нечто более глубокое, словно её душа согревалась этой любовью.
— Даже больше, — призналась Анна, свободной рукой проводя по его щеке, ощущая легкую утреннюю щетину, которая придавала его облику трогательную уязвимость. — У меня есть то, о чём я даже не мечтала. Ты, ребёнок, новые возможности в компании... Иногда я боюсь, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой.
Я всегда была сильной, подумала она, всегда находила в себе силы справляться в одиночку. Но с ним я не просто сильная — я цельная.
Даниил приподнялся на локте, глядя на неё сверху вниз. Утреннее солнце подсвечивало его русые волосы, создавая что-то вроде нимба. В этот момент, обнаженный в физическом и эмоциональном смысле, он казался Анне воплощением всего, что она когда-либо хотела, но боялась признаться себе. Надежность без подавления, сила без доминирования, уязвимость без слабости.
— Это правда, — сказал он с убеждением, и его голос, хриплый после сна, отозвался глубоко внутри неё. — И ты заслуживаешь всего этого. Каждую частичку счастья.
Целую жизнь я думал, что главное — выполнить долг, пронеслось в голове Даниила. Перед компанией, перед памятью Виктора Северского, перед собственными принципами. А теперь я понимаю — главное найти человека, рядом с которым твоя жизнь обретает смысл. И я нашел её.
Анна потянулась к нему, соединяя их губы в поцелуе — сначала нежном, почти целомудренном, но с каждым мгновением становящимся глубже, откровеннее. Она чувствовала вкус его губ, слегка солоноватый, мужественный, уже такой знакомый и всё же каждый раз новый. Его рука скользнула по её спине, прижимая ближе, ощущение его обнаженной кожи против её кожи было как возвращение домой после долгого отсутствия.
Их тела помнили друг друга, двигались в идеальном ритме, обретенном за эту ночь. Каждое прикосновение, каждый поцелуй, каждый вздох — всё было наполнено не только физическим влечением, но и глубоким эмоциональным единением. То, как он смотрел на неё — словно видел всю целиком, все её сильные и слабые стороны, все её страхи и надежды, все её тайны — и любил всё это вместе. И то, как она отвечала ему — полным принятием, без защитных барьеров, которые всегда строила раньше.
— Я люблю тебя, — прошептала она, когда их тела слились в единое целое, и эти слова были не просто признанием — они были обещанием, клятвой, истиной, которую она наконец позволила себе принять. — Люблю каждой клеточкой своего существа.
— И я люблю тебя, — ответил он, глядя ей в глаза с той особой интенсивностью, которая всегда заставляла её сердце биться чаще. — Ты моя жизнь, Анна. Ты и наш ребенок.
В этот момент, когда их тела и души соединились в танце, таком древнем и в то же время таком новом для них обоих, Анна осознала с кристальной ясностью: она наконец дома. Не в физическом смысле жилища, а в том глубоком, сущностном понимании, что она там, где должна быть, с человеком, рядом с которым ей суждено быть.
Когда волна наслаждения накрыла их обоих, Анна почувствовала, как границы её существа растворяются, как если бы на мгновение она перестала быть отдельной личностью, став частью чего-то большего, чего-то священного. И судя по выражению лица Даниила, он чувствовал то же самое.
После они лежали в объятиях друг друга, переплетенные телами и душами, наслаждаясь тишиной и близостью. Анна положила голову на грудь Даниила, слушая ровное биение его сердца. Его пальцы нежно перебирали её волосы, и это простое действие наполняло её таким умиротворением, какого она не испытывала никогда прежде.
— Знаешь, — тихо сказал Даниил, — я всегда был уверен в своих профессиональных решениях. Но в личной жизни... Я никогда не был так уверен ни в чем, как в том, что ты — та единственная, с кем я хочу провести всю жизнь.
Анна подняла голову, чтобы посмотреть в его глаза. В них было столько искренности, столько открытости, что её сердце сжалось от переполнявших его чувств.
— Раньше я всегда боялась довериться полностью, — призналась она. — Всегда оставляла путь к отступлению, план Б. С тобой... с тобой я больше не боюсь. И это пугает и освобождает одновременно.
Даниил улыбнулся, касаясь её лица с такой нежностью, что у Анны перехватило дыхание.
— Мы больше не одиночки, — сказал он просто. — Теперь мы команда. Во всем.
В этих словах Анна услышала эхо их профессиональных отношений, которые переросли в нечто гораздо более глубокое и значимое. Да, они по-прежнему будут работать вместе, решать сложные задачи, преодолевать препятствия. Но теперь они будут делать это не только как коллеги, но и как партнеры в самом полном смысле этого слова.
Мир за пределами этой комнаты мог подождать ещё несколько минут. Здесь, в этом коконе из утреннего света и взаимной любви, они создавали свою вселенную, свое будущее, свой дом.
Офис "Север Групп" встретил их привычной деловой суетой. Никто не знал о вчерашних переменах в их личной жизни, и оба они решили пока сохранить это в тайне — по крайней
мере, до разговора с Кирой.
На десять утра было назначено совещание по стратегическому планированию, и Анна погрузилась в подготовку презентации, стараясь сосредоточиться на цифрах, а не на мыслях о будущем ребёнке и новом статусе невесты. Тем не менее, она то и дело ловила себя на том, что рассеянно касается кольца, скрытого под тонкой перчаткой. Стоило признать — эта маленькая хитрость доставляла ей странное удовольствие. Их тайна, известная пока только им двоим.
В разгар работы раздался звонок от Киры:
— Анна, привет. Можешь зайти ко мне до совещания? Есть пара вопросов по финансовым прогнозам.
— Конечно, буду через пять минут, — ответила Анна, чувствуя лёгкую тревогу. Как бы они с Даниилом ни планировали сообщить Кире о своих новостях, очевидно, что момент настал.
Она быстро набрала сообщение Даниилу: "Кира вызывает к себе. Думаю, пора рассказать."
Ответ пришёл почти мгновенно: "Иду к вам. Вместе будет легче."