– Наносолнышки, – счёл нужным напомнить полковник. – Наш отдел расследовал дело о наносолнышках. Помните, неизвестные пытались несколько раз пробраться на «Ийон Тихий»?
– Да, я в курсе этого дела. – Салима кивнула немного нетерпеливо. – Появилась какая-то информация?
Визитёры переглянулись – будто врачи, которым предстоит сообщить больному о том, что он умрёт.
– Да, Салима ханум, – ответил полковник словно бы с неохотой. – Мы вышли на след преступной группировки. Я бы даже сказал, серьёзной организации.
– И?.. – Она выжидательно посмотрела на них. – Не можете сами договориться с силовиками, чтобы её накрыть?
Краснянский хмыкнул, как бы оценив иронию. Облако резкого одеколонового запаха колыхнулось.
– Проблема, собственно, не в этой организации, Салима ханум. Снесём её – появится новая. Спрос рождает предложение, понимаете? Конечно, поле необходимо время от времени пропалывать, но с этим мы можем справиться, и не привлекая вас.
– С чем же вы не в состоянии справиться без меня?
– С заказчиком, – мрачно уронил полковник.
Салима терпеливо ждала. Полковник тоже чего-то ждал – наверное, того, что Краснянский возьмёт на себя рассказ о деталях. И Железный Лех взял.
– Это арабская организация.
Салима нахмурилась.
– Я полагала, с арабским терроризмом давно покончено.
– Их нельзя, строго говоря, назвать террористами, – возразил Лех. – Они работают на заказ, выполняют разные щекотливые поручения. Чем щекотливее, тем дороже, понимаете? Единственное условие: никакой политики. Ну, вроде бы.
– Вроде бы? – Она изогнула бровь.
Лех пригладил короткие волосы, при этом распространив вокруг себя новую волну одеколона, и пояснил:
– Когда дело касается персон, определяющих политику, становится трудно отделить личное от политического.
– Продолжайте, – потребовала она.
– Под давлением обстоятельств некоторые члены этой организации проявили склонность к сотрудничеству, – деликатно выразился Железный Лех. – К сожалению, не самые влиятельные и не самые информированные, но недостающие кусочки мозаики мы восстановили по другим данным. В организацию поступил заказ на устранение одного человека.
– Не на уничтожение «Ийона Тихого»? – уточнила Салима.
– Я же сказал, никакой политики. Крейсер был не целью, а средством.
– Какая же цель может оправдать подобное средство? – недоверчиво усмехнулась она.
– Адмирал Хайнрих Шварц.
– О… – Не то чтобы она совершенно исключала такой вариант, но комок в горле вдруг возник и рассосался не сразу. – И вы говорите, в этом нет политики?
– По отзывам, адмирала Шварца мечтает убить целая толпа народа, – отведя глаза, произнёс Краснянский, – безо всяких политических соображений, исключительно благодаря особенностям его характера. Извините, если я задеваю ваши чувства, но это реальность. Таким образом, сам факт вовсе не вызывал удивления. Насторожили нас сперва детали исполнения – наносолнышки, понимаете, станет использовать не каждый оскорблённый чиновник. А после – размер суммы. Такие деньги недоступны простому смертному.
– О какой сумме идёт речь? – Она справилась с предательским комком.
– Пребывая в ограниченных возможностях, мы не смогли проследить финансовые операции с точностью до монеты, – не моргнув глазом, отозвался Лех. – Но их порядок сравним с бюджетом небольшого государства. Поэтому мы стали копать дальше, проявляя удесятерённую осторожность. Не ошибусь, если скажу, что заказчик с девяностодевятипроцентной вероятностью не подозревает о нашем интересе.
– Итак, вы нашли заказчика. – Салима посмотрела на Краснянского.
– Да, – утвердительно кивнул Лех и переадресовал взгляд начальнику, предоставляя ему самому сказать то, что так смущало следователей.
Полковник вдохнул и выдохнул. И произнёс, почему-то покраснев:
– Фейсал ибн-Фахим ан-Найян, великий эмир, глава арабского региона.
Координатор не закатила истерику, как боялся полковник Перейра, не упала в обморок, даже не изменилась в лице. Только вполголоса помянула шайтана и потянулась к графину с водой.
– Не могу сказать, что это меня изумляет, – прозвучал её голос, какой-то отстранённый. – Однако огорчает. Пустить на ветер сумму, которую он мог бы с толком потратить на развитие региона… Мой милый братец – идиот. И, что обиднее всего, я сама в этом виновата: пробелы в воспитании. Вы правильно поступили, что не стали раздувать скандал, а пришли ко мне. Я сама разберусь с Фейсалом.