У Фейсала были только дочери. И в тётку, как назло, не удалась ни одна.
– Я завела этот разговор, чтобы дать тебе шанс, – предельно терпеливо ответила Салима. – Да или нет?
– Ты не посмеешь! – Фейсал запальчиво вскочил. – Не посмеешь отдать меня Конторе! Я – эмир. Ахмед, скажи ей!
Король Ахмед горестно вздохнул.
– Я ушам своим не верю, Фейсал. Что же ты наделал! Неужели Аллах лишил тебя разума? Поступи, как она говорит, Фейсал, и у тебя будет хотя бы возможность заслужить Его прощение.
– Не выйдет! Уезжай отсюда, Салима. Попробуй меня обвинить, и сама не удержишься на своём месте! Не блефуй, сестра. Мой позор ляжет и на тебя!
– Увы, – промолвила Салима и кивнула трём сопровождавшим её гвардейцам: – Арестуйте его.
Фейсал схватил пульт.
– Охрана!
Гостиная в мановение ока наполнилась усатыми ветеранами в мундирах цветов эмира.
– Выгоните мою сумасшедшую сестру с её прихлебателями! – приказал он.
Командир вопросительно посмотрел на вставшую с пуфа Салиму. Большинство охранников были немолодыми, они помнили то время, когда именно она распоряжалась в этом дворце.
– Я обвиняю Фейсала ибн-Фахима ан-Найяна в предательстве Земли инопланетянам, – глухо произнесла она, – в организации диверсий, приведших к массовой гибели людей и поставивших нашу планету на грань катастрофы. Я обвиняю его в пособничестве тьме.
Роковые слова прозвучали, падая тяжёлыми камнями.
– Взять его.
Командир отсалютовал координатору, и его подчинённые, окружив Фейсала, заломили ему руки за спину.
– Салима! – неверяще просипел он. – Вот дрянь! А вы, гнусные предатели!
– Нельзя быть таким глупым, братец, – печально проговорила она. – Очень, очень недальновидно было оставлять в своей охране людей, воевавших со мной за Абу-Даби. Уведите его и передайте представителям компетентных органов.
Проклятия Фейсала затихли в коридоре, и Салима устало посмотрела на короля Ахмеда. Во взгляде её не было торжества, только грусть и боль.
– Прости, Ахмед. Теперь ты – глава региона.
Он молча кивнул.
Потрёпанные корабли возвращались домой. А им на смену шла эскадра под водительством Джеронимо Натта. На границе системы Гъде десять крейсеров Земли встретились с двумя мересанскими линкорами. Т’Лехин настоял на непосредственном участии своих сил, хотя оба корабля были сильно повреждены. Для него это был символический акт. Уступить месть землянам – всё равно что уступить свою честь.
Пятнадцать дней, обнародовал кардинал Натта срок конца света. Пятнадцать дней он дал гъдеанам на то, чтоб они смогли покинуть планету. Естественно, предварительно приняв христианство. Или – сделал он уступку плюрализму и толерантности – любую религию Земли, доказавшую не менее чем тысячелетним опытом свою обращённость к свету. Что было идеологически верно, но практически затруднительно: на крейсерах из священнослужителей присутствовали лишь христиане.
Т’Лехин был против. Какие пятнадцать дней? Ударить прямо сейчас, не дав злу времени опомниться. У нас, мол, пятнадцати суток не было. А что до жертв – Господь разберётся, кого куда. Джеронимо Натта внутренне соглашался с его точкой зрения, но вынужден был соблюдать предписания координатора.
Король Имит послал в Совет координаторов ноту протеста. Возможно, надеялся на вмешательство хантов. Вмешательство хантов выразилось в том, что они прислали к Гъде наблюдателя и напомнили Салиме, что неплохо было бы дать королю Имиту ответ. Она демонстративно проигнорировала. «Нынче Сар Имит не король и не координатор. Разве он на Гъде? Разве он защищает планету или хотя бы королевство? У меня есть дела поважнее, чем переписываться с каждым инопланетным беженцем».
Спасение утопающих – дело рук самих утопающих. Наиболее разумные дворяне и бургомистры поняли это сразу, ещё до презрительного ответа Салимы. Они не стали взывать к её милости, а взмолились кардиналу Натта: она – за сорок пять световых лет, а он с эскадрой рядом, и именно от него всё зависит. Выражали готовность отдать последнее, хоть все ресурсы на сто лет вперед, пустить на территорию любое количество монахов, всем поголовно принять христианство. Джеронимо Натта был неумолим и неподкупен. Его не интересовали мирские блага и расположение чужих владык. Всё, чего он желал – уничтожить гнездо дьявола. Но они не хотели этого понимать, и совали ему подарки, и лебезили.
– Я намерен написать богословскую диссертацию, – заявил он. – Меня, знаете ли, всегда волновала тема апокалипсиса. Она неплохо разработана в теоретических трудах. А изюминкой моей работы станет грамотно поставленный эксперимент.