– Салима, – снова начал Ахмед, – Фейсал признаёт свою вину. Он согласен отречься от трона, если ты позволишь ему жить во дворце Абу-Даби. Ты же понимаешь, что изгнать его в пустыню верблюжьим пастухом – не вариант.
– Теперь – не вариант, – отрешённо согласилась она, грея ладони о пиалу с чаем.
Сердце обливалось кровью. Как всё это на ребёнке скажется? Лучше и не думать. Не в добрый час она решила рожать, но не она выбирала время.
– Он мог бы уйти в пустыню до ареста, – пояснила она, всё так же глядя куда-то мимо Ахмеда, в тёмное окно. – Но теперь – нет. Позволить преступнику перед всем миром бежать? Чтобы народ стал сомневаться в силе Конторы? Нет, Ахмед. Органы стоят на страже закона, и правосудие неотвратимо, кем бы ни был преступник. Будет суд и казнь.
– Казнь? – Немолодой король покачал головой. – Он же твой брат, Салима.
– Я знаю это не хуже тебя, Ахмед. – В голосе не было жалости. – Я первая взяла его на руки после акушерки. Я не спала над ним ночей, кормила смесями, пеленала, как собственное дитя. Долгие годы он был для меня единственным родным человеком.
– Так пощади его.
Она посмотрела на короля искоса, и от её взгляда по спине невольно пробежали мурашки.
– Скажи мне, Ахмед, – пальцы не отрывались от стенок пиалы; к чаю она так и не притронулась, – будь ты координатором, пощадил бы того, кто едва не привёл Землю на грань гибели?
Ахмед кашлянул и признался:
– Нет.
– Вот видишь.
– Я – нет, Салима, – уточнил он. – Однако ты – женщина, ты – сестра. У тебя мягкое сердце. Фейсал идиот, но он не желал того, что произошло. Он заботился в первую очередь о тебе, пусть неумело. Он не хотел твоего брака с неверным, потому что считал, что это опозорит семью, он беспокоился о твоей репутации…
Салима невесело фыркнула.
– Ну, разумеется! Брак с неверным подорвал бы мою репутацию, уж конечно, сильнее, чем ребёнок без отца!
Ахмед осёкся.
– Что? – Голос чёрствого короля дрогнул. – Ты беременна? О Всемилостивейший!
– Даже не думай меня отговаривать, – жёстко произнесла она. – Всё, что я могу сделать для репутации семьи – уйти с поста. Закончу войну, так и поступлю.
– Мальчик? – только и спросил Ахмед.
Трудно не понять: с одной стороны, король не решается отказать родственнице и её ребёнку в доме, с другой же – любой из принцев может в свой черёд стать наследником, а незаконный наследник – последнее, что нужно Ахмеду. Не давать мальчишке титул принца? Своя же семья не поймёт: либо он аль-Саид, либо нет, паллиативам тут места не должно быть. Мать, даром что дряхлая старуха, такой скандал закатит, что никакие войны рядом не стояли – она ведь обожает Салиму.
– Девочка. – Она снисходительно усмехнулась. – Не волнуйся, Ахмед. И фамилия ей не нужна, отцовской хватит.
– Прости, Салима. – Ему было неловко оттого, что она прочла его мысли, и стыдно за свой эгоизм. – Ты мне не чужая. И эта… девочка – тоже. Вам найдётся место в моём дворце, не сомневайся.
– Надеюсь, – губы тронула лёгкая, едва заметная улыбка, – что моя дочь обретёт дом в Эр-Рияде. Бабке с дедом я её не отдам. Они сына залюбили до такой степени, что он предпочитал находиться в четырёх тераметрах от них; у внучки вообще шансов нет. Пусть она будет под твоим покровительством.
«Райское сияние» с Ртхинном Фййком на борту подошло на тринадцатый день. На четырнадцатый появился тсетианский эсминец «ВР-13» с координатором Амбринну. Союзники не желали пропустить исторический момент. На горизонте ненавязчиво маячил хантский наблюдатель, благоразумно не пытаясь вмешиваться.
Криййхан Винт чувствовал себя не особенно хорошо и от поездки отказался. Ртхинн Фййк с готовностью вызвался заменить его в этой миссии. Втайне он надеялся повидаться с Салимой. Но потянулись последние минуты пятнадцатых суток, а Салимы не было. Джеронимо Натта пожал плечами: он вообще не слышал, чтобы глава ООН была намерена присутствовать. Она отдала взвешенный приказ, но любоваться его исполнением не собиралась. Явно не то зрелище, которое полезно будущему ребёнку. Возможно, ради фиксации исторического момента стоило бы делегировать заместителя, но по союзным мирам уже разошлось известие, что первый претендент на пост координатора Владимир Каманин трагически погиб вместе с адмиралом Шварцем. По этому поводу поступило несколько соболезнований. Лишь адмирал т’Лехин ничего не сказал о Каманине. Он-то был в курсе, какая потеря для неё более тяжела.