Он кинул Бену кристалл памяти с данными по драккару. И добавил:
– Эйзза с ребёнком у Ччайкара Ихстла. Гостиница космопорта, номер 1645. Ты смотри там, с вампиром поаккуратнее. Это тебе не Аддарекх. – Он вздохнул, искренне сожалея о гибели шитанн. – Кстати, об Аддарекхе. Кот тоже с ними.
Вот и пришла пора покинуть тёплый больничный блок. Рука наконец начала действовать; может, и рановато садиться за пульт и двигать рычаги, но Вася могла уже сама заплести и уложить косу. Сердобольные нянечки так за неё радовались! Доктора составили упражнения, которые должны вернуть подвижность и силу, но заниматься ими можно и дома. Если бы у неё был тут дом… Что ж, она закончит выздоровление на корабле. Отправится в морозный Генхсх, вновь примет командование линкором и будет потихоньку возвращаться в форму.
Она собрала с помощью толстушки Лимсхи свои немногочисленные вещи, сунула магнитную карту – и документы, и деньги, два в одном – в карман брюк и, помахав заботливой кетреййи, направилась к лифту.
В холле первого этажа было людно. Родственники больных, посетители, радостные встречающие, счастливые выздоровевшие. Старика шитанн, ехавшего с ней в лифте, встречали два парня кетреййи с таким же замысловатым безобразием на голове, похожим на фонтан; один побежал заводить кар, второй помогал старику переобуться. Шшерцы почти никогда не остаются одни, у них есть клан. Вася вздохнула, кинула куртку на плечо и толкнула дверь на улицу.
– Хирра Василиса!
Она изумлённо огляделась. От скамейки у клумбы к ней шёл Зигленк Винт с красной папкой на молнии – такие папки шшерцы часто таскают вместо привычных землянам сумочек, кошельков и барсеток.
– Зиг? Ты что тут делаешь?
– Вас встречаю. – Улыбаясь, он взял сумку с вещами.
– А на кого «Сияние» оставил?
– Не беспокойтесь, кэп, все под контролем. «Сияние» никуда не денется. А вам сейчас не надо быть одной. Ну, у вас же тут никого нет, я и подумал…
Она тоже улыбнулась. И чмокнула его в щёку неожиданно для себя самой.
– Спасибо, Зиг.
Всё-таки здорово, когда о тебе есть кому позаботиться.
– Ты с машиной? То есть, как это у вас – с каром?
– У меня аэромобиль, я же не кетреййи. – Он почему-то засмущался. – Доберёмся до стратопорта. Можно сразу махнуть стратосферником в Генхсх, но я боюсь, вы устанете. Лучше переночевать в гостинице.
– Как скажешь. – Она не переставала улыбаться. – Ты же местный, кому ещё и знать, как надо?
– Я вовсе не местный, – возразил он, – я вообще сумеречник… – И спохватился, поняв: – А, ну да.
Вася предоставила вампиру делать то, что он считает нужным. Как ему не доверять, ведь он спас ей жизнь. И выяснил, когда она выписывается, и приехал за ней, чтобы она не оказалась в одиночестве за порогом больницы. Они поужинали в кафе стратопорта, заказали на завтра два билета в Генхсх и сняли номер в гостинице. Естественно, на двоих. Естественно, с одной кроватью. Сформулируй они свои требования к ночлегу как-нибудь по-другому, портье наверняка сильно удивилась бы. Высокий шитанн и крепкая блондинка, классическая парочка. Документов у Василисы не попросили, идентификатора Зигленка было достаточно. Она уже стала привыкать к тому, что у кетреййи – или у тех, кого считают кетреййи – редко требуют документы. Блондины сами за себя не отвечают, за них в ответе шитанн. У Васи возникло искушение нахулиганить – разбить окно, к примеру, – а Зигленк пусть отдувается. Но доставлять Зигленку неприятности не хотелось. Наоборот. Утром она не помнила, когда подставила ему горло – до или после. Может, и вместо. Мало что помнилось, словно на пьяную голову: организм не оправился как следует после ранения. Но глупо теперь жалеть.
Эйзза спала, пользуясь тем, что малыш, капризничавший ночью, наконец разоспался, почмокивая губами во сне. Ччайкара занимал вопрос: как это кетреййи родила черноволосого мальчишку? И насколько его вообще можно считать кетреййи? По реакциям не понять, а чтобы говорить, ребёночек мал.
Ччайкар вставал рано. Будит ребёнок ночью, не будит – много ли старику надо сна? С Эйззой бессонница стала докучать меньше, тёплая девушка – добротное снотворное. Но всё равно по утрам не спалось. Стараясь не разбудить мелкого, он отошёл с телефоном в соседнюю комнату и заказал у горничной кипяток. Реттихи нет, хоть местного чая заварить.
Аддарекх негромко мяукнул, напоминая о себе. Ччайкар вынул из холодильника банку с кормом, выложил часть в миску. Спина заныла, хоть не наклоняйся вовсе. Нет, пора уже на покой. Хватит. Белый зверь метнулся к миске и заработал языком, а Ччайкар сел со своим чаем у журнального столика. Поправил халат, разглядывая кота с человеческим именем. Эйзза много порассказала ему о том Аддарекхе, чьё имя он унаследовал. Девяти десятых она, конечно, не знала, а что знала, наверняка перепутала, но кое-что Ччайкар понял. Может, то, чего Эйзза и сама не осознавала. Старик, уже недалеко отстоящий от иного плана бытия, понимал многое, недоступное прочим.