– Не повезло тебе, найдёныш! Нашла тебя злая старуха.
Это Баин-то злая? Да, она кричит и ругается, но часто напоказ. Можно и не слушать. Важнее то, что она делает. И то, что сделала уже. И то, что собирается делать. Динара этого не видит, она принимает материнскую брань всерьёз и обижается. Повзрослеет – поймёт.
Он докурил и, вновь согнувшись в три погибели, нашарил мотыгу. Вторая серия, от забора и до заката. И жаловаться, на самом-то деле, совестно. Это из-за него Баин продала мотоблок. У него ведь нет медицинской страховки, а операция стоит дорого. Для эасца – ещё дороже, доктора опасаются иметь дело с инопланетными, непривычными организмами. Но на Эас таких операций вообще не делают. Чудо, да и только. Он сперва не поверил, когда она потащила его к врачу, и тот сказал: зрительный нерв не разрушен, а оптику восстановим. И назвал сумму, услышав которую, Баин три дня костерила его на чём свет стоит. А потом дала объявление о продаже мотоблока.
Полгода на восстановление и адаптацию одного глаза, ещё полгода – на другой. Через год он станет полноценным человеком. Ему не надо будет до конца жизни нищенствовать и кланяться, чего он так боялся. Он может даже вернуться домой. Теоретически. А на практике… Работу по специальности можно и здесь найти. Правда в том, что здесь лучше, чем дома. Даже сейчас, когда вроде бы всё плохо. Картошечка, помидорчики, холодное пиво… и Баин.
– Эй, найдёныш! – заорал сосед с далёкого края огорода. – На рыбалку завтра поедешь?
И озеро с крупной вкусной рыбой.
– Не знаю, – откликнулся он. – Если разрешат.
– А ты скажи Баин, что рыбу привезёшь! Нажарит, накоптит, уху сварит.
– Мне крепкое пить нельзя, – напомнил Согиро.
Он был уже в курсе, что ни одно серьёзное дело, будь то рыбалка, баня, ремонт машины, встреча или проводы, у местных мужиков без возлияний не обходится. Он успел поучаствовать в обмывании чьей-то новой лебёдки, где соседи, возмущённые его трезвостью, втихую подменили ему пиво водкой, а потом вызывали «скорую». А примчавшаяся Баин бегала за инициатором шутки с граблями, крича: «Ах вы алкаши, чуть мужика мне не угробили!»
– Ну и хорошо! Джип обратно поведёшь. Нам трезвый водила во как нужен, а то полиция привяжется – и без прав останемся, и без улова.
– Как я поведу-то? – изумился он. – Я же не вижу ничего.
– Космическую хреновину вёл, а машину не сможешь? Да не бойся ты! Это же джип. Свалишься в яму – выедет. И мы тебе подскажем, где направо, где налево. Давай, звони хозяйке! Отпрашивайся, подкаблучник хренов. – Сосед ухмыльнулся. Но так, добродушно.
Вот, кстати, мобильник с голосовым набором – тоже неплохая штука. Совершенно неизвестная на Эас.
Восьмичасовое выжидание дало плоды. К 19:00 по нью-йоркскому времени, когда верная своему слову Салима вышла на связь, Эл Танг Ри уже отчаялась погасить панику. Несмотря на усилия правительственных радиоканалов, призывающих соблюдать спокойствие и уверяющих, что непосредственной опасности нет, население словно обезумело. Кто-то прятался в подвалах и бункерах, кто-то рванул из городов – главных мишеней – в леса, болота и море, теряя по дороге скарб и детей. Кто-то, лучше разбираясь в возможностях девяти крейсеров и четырёх линкоров и понимая, что пытаться спастись бессмысленно, ударился в дурман, разврат и прочие пороки – мол, последний день живём. В городах начались грабежи, насилие, потасовки и поджоги. Локализовать беспорядки не удавалось, не в последнюю очередь потому, что государственные силовики тоже чувствовали зыбкость почвы, зашатавшейся под ногами, и частично поддались всеобщему сумасшествию.
– Уберите свои корабли! – Требование слишком походило на мольбу. – Отзовите хотя бы т’Лехина с его отморозками, и поговорим, как цивилизованные люди.