Криййхан благосклонно кивнул адмиралу Мрланку и, скрипнув костями, поднялся со своего места, обозначив окончание официальной части. Представители кланов начали разбредаться, иные подходили к Мрланку, возящемуся с кристаллом памяти, что-то говорили. Ртхинн тоже подошёл бы, но он до сих пор не мог отделаться от неловкости, стоящей между ними. Удержись он вовремя от злой шутки, многое было бы по-другому.
Мрланк подошёл к нему сам.
– Как удачно, что я вас встретил, хирра Ртхинн. – Можно подумать, он не знал, что встретит его на совещании Круга. – Вы, конечно же, можете принять решение по этому несложному вопросу. – Любопытно: если бы вопрос был сложным, он не доверился бы Ртхинну?
– Слушаю вас, адмирал, – ответил он вежливо.
– Не меня. – Качнув головой с лёгкой усмешкой, уголки губ лишь чуть приподняты, Мрланк протянул ему сложенный лист.
Ртхинн развернул бумагу, на которой был написан текст от руки. Буквы корявые, словно ребёнок писал.
«Заевление. Я Хеленна Гржельчекова. Я прошу гражданство Шшерского Рая. Я милая и красивая, только умственно отсталая. На Земле меня за это ругали, а сдесь не ругают. Я хочу быть кетреййи в клане Силдхреди. Помогите мне пажалуста!»
Невольная улыбка тронула губы Ртхинна.
– Это она сама написала? – Мрланк кивнул. – Ничего себе, умственно отсталая! – Если земляне считают тупой девушку, умеющую писать на чужом языке, пусть и со смешными ошибками, то кто у них тогда умный? – Оставляйте мне бумагу, я всё устрою. Хлопоты небольшие, а главное, приятные. – Он вздохнул. – А может, вы заодно Василису Ткаченко уговорите стать гражданкой Рая?
– Это вряд ли, – скептически поморщился Мрланк. – Она же не умственно отсталая, ей и с земным гражданством неплохо. На Земле её ценят и ждут. К тому же вы платите ей по полуторному тарифу, а если она принесёт присягу Раю, будет получать обычное жалованье. Ну и зачем ей это?
На хрена козе баян, говорил в таких случаях Гржельчик. Это сложное выражение в переводе означало: за каким горьким корнем домашнему рогатому животному музыкальный инструмент? Но помощник координатора – искусный в речах человек, которого вряд ли возможно впечатлить лингвистическими познаниями.
– Василиса была бы выгодным приобретением, – промолвил Ртхинн. – Что ж, надеюсь, вы по меньшей мере сделаете всё, чтобы она покинула нас как можно позже.
– А то! – хмыкнул Мрланк. Он был заинтересован в этом даже больше Ртхинна. – Готов служить родине.
5.2. Глава 7
Выйдя с сигаретой наружу, Вилис специально отошёл на некоторое расстояние, чтобы полюбоваться на корабль. Это ж совсем другое дело! Автор подошёл к дизайну концептуально. Левый и правый борта воплощали два лика крейсера: мирный и воинственный, первый предназначался для союзников, а второй, соответственно, для врагов. На левом борту розовой краской было начертано: «Ня!» Капитан сильно усомнился, что Хайнрих Шварц одобрил бы подобное изречение на корабле, носящем его имя, но Вилис сразу переключил его внимание на борт правый, где чернела окантованная кроваво-красным надпись «Официальный поставщик галактического морга». Контраст был построен грамотно: всякому изображению слева отвечало своё справа, и наоборот. Очаровательный большеглазый котёнок, вылитый Аддарекх в ту пору, когда его только-только назвали Мрланком – и зубастое чудище: «Я белое и пушистое»… Наряжённая блестящими фонариками и разноцветным серпантином ёлочка с пояснительной надписью: «Здравствуй, ёлка, Новый год!» – и изломанное безлистное дерево в коричнево-чёрных тонах, наклонившееся крючковатыми ветками-когтями к дрожащему крошечному человечку неопределённой расы и пола; дерево кривило щербатый рот и плотоядно облизывалось. Улыбающееся жёлтое солнышко с множеством лучиков, как на детском рисунке – и охваченная пламенем, раскалывающаяся на куски планета, прямо кадр из записи про Гъде. Добрый доктор, смахивающий экстерьером почему-то на епископа Галаци, крупными буквами выписывающий рецепт на спирт, а справа – Шварц собственной персоной, со своей характерной ухмылкой в стиле «Сейчас вы все пожалеете, что сами не покончили с собой» и с оттопыренным средним пальцем.
Капитану «Джеронимо Натта» Бойко Миленичу, приехавшему взглянуть на свой крейсер, идея понравилась, и по его личной просьбе под руководством Вилиса начали расписывать второй корабль. Кардинал Натта на его борту казался почти отражением Шварца, и поза примерно такая же, только палец указательный, будто он обращается не то с угрозой, не то с наставлением, лик суров и серьёзен, а вокруг головы – нимб. Нынче Джеронимо Натта был возведён в ранг святых католической церкви, и борт крейсера, названного его именем, представлял собой практически икону, только надписи не по-латыни, а по-хантски, дабы всем инопланетянам было понятно. Над святым особо не приколешься, и Вилис, скрепя сердце, украсил изображение кардинала благочестивыми сентенциями: сверху – список из десяти заповедей, по пунктам, а снизу – напутствие: «Иди и не греши!» Портрет Шварца обрамляли совсем иные изречения, из которых «Выпей яду и убей себя об стену!» выглядело наиболее безобидным.