Мрланк чувствовал себя отчасти виноватым. Но не настолько, чтобы терпеть откровенный наезд.
– Вернись в границы, старик. Ты разговариваешь с адмиралом ГС-флота, главнокомандующим, кавалером Золотого Солнца. Кто ты такой, чтобы тыкать мне, будто провинившемуся кетреййи?
– Я Ччайкар Ихстл, – недобро скривился гость. – И я буду разговаривать с тобой, как хочу. Потому что я в своём праве, а ты – нет.
Мрланк прижал уши к голове и зашипел:
– Ты болтался горький корень знает где, в десятках световых лет от своей девушки, а ей надо было устраивать судьбу! И она благодарна мне за то, что я устроил её именно так! А ты что для неё сделал?
Уши Ччайкара тоже гневно прижались к голове, сверкнули оскаленные клыки.
– Ты должен был спросить разрешения у клана, а не решать сам!
Хелена уставилась на ссорящихся вампиров, как заворожённая, безотчётно прижимая к груди сковородку.
Эйззу не вернуть, но с этим Мрланком он поквитается за обиду, нанесённую клану, какой бы там высокой шишкой он ни был. Правда – на стороне Ччайкара, и любое разбирательство его оправдает.
– Ты забрал наше, дерзкий мальчишка, значит, отдашь своё! Свою кровь или кровь своей девчонки!
Жилистая рука стремительно схватила за плечо разинувшую рот Хелену. Она испуганно взвизгнула.
Мрланк мучительно зажмурился. По всем канонам, ему следовало уступить. Ихстл заберёт девочку, и ссора будет исчерпана. Старик не станет обращаться с ней дурно, она ведь ни в чём не виновата. Может, он даже вернёт её, напившись крови и насладившись. Если бы Хеленна была урождённой кетреййи, Мрланк смирился бы, и девушка тоже. Но эта малышка не смирится, она воспитывалась в иных традициях.
Хелена отпихнула старика, попыталась вырваться, и он зашипел рассерженно. Тогда она извернулась и впилась зубами в держащую её руку. От неожиданности он выпустил её, взревел от боли и злости, и глаза стали быстро наливаться красным.
Сейчас убьёт, понял Мрланк. Если Ихстл войдёт в священное безумие, то убьёт Хеленну. Он кинулся заслонить её, разгоняя кровь в собственных жилах, но не успел совсем чуть-чуть. Девушка, размахнувшись сковородкой, засветила Ччайкару чугунным донышком аккурат промеж глаз. Шитанн на миг застыл, потом огоньки бешенства в глазах погасли, и он завалился навзничь, гремя костями.
Мрланк перевёл дух и посмотрел на Хеленну новым взглядом. Слёзы в уголках огромных глаз, но сковородку держит решительно. Вот так, небось, земные бабы и забивали шитанн насмерть тысячу лет назад, сковородками по башке.
– Тихо, маленькая, – прошептал он. – Уже всё. – Он очень аккуратно обнял её: обнимать девушку со сковородкой в руках – всегда некоторый риск. – Надеюсь, ты не убила этого урода. – Он взглянул на неподвижного Ччайкара даже с лёгким сочувствием. – Тебе-то ничего не будет, но мне не хочется со стражей объясняться.
– Что у вас тут происходит? – Айцтрана вышла из комнаты, протирая глаза; сквозь благодушное выражение на лице просвечивала толика любопытства и совсем немного тревоги.
– Ничего особенного, дорогая, – успокоил её Мрланк. – К нам в гости зашёл пожилой господин, и ему стало дурно. Возраст, бывает. Сейчас мы с Хеленной ему поможем.
– Ага, – закивала девушка, очнувшись от ступора. – Всё в порядке, не волнуйтесь, хирра Айцтрана. Правда-правда.
– Ну-у, ладно. – Удовлетворённая Айцтрана снова исчезла за дверью спальни. А Мрланк порадовался, что простодушная Хеленна всё же умеет врать.
– Твою мать, – негромко проговорил Гржельчик.
Главнокомандующий явился на окончательную приёмку кораблей. Крейсеры сами по себе – внушительное зрелище. Но когда тебе с двух сторон грозят умершие адмирал и кардинал на фоне апокалиптических картин, впечатление возникает особенное.
– Мать твою, – перефразировал он и повернул голову направо. – Нет, ну я понимаю: аль-Саид – пацан, попавший под влияние харизматической личности с пиратскими замашками. Но вы-то, Миленич! Вы же взрослый человек.
Бойко подкрутил ус. Длинные чёрные с проседью усы, его гордость, обгорели в проклятой триреме, но он был полон решимости отрастить их заново.
– Командующий, аэрография нынче в моде. И вы же не станете отрицать, что роспись адекватно отражает разнообразные грани личности святого Джеронимо.
Йозеф пробежал взглядом по сердитому лику святого и изображениям, обрамляющим его: пылающая планета, горящий заживо человек, могила с крестом… Против правды не возразишь, но были у кардинала Натта и иные грани. Йозеф знал его несколько с другой стороны.