Он вздохнул и повернулся к скромно молчащему Фархаду. Если воплощение в живописи канонизированного святого всё-таки имело определённые корректные рамки, то грани индивидуальности адмирала Шварца представали во всей красе.
– Аль-Саид, вы явно не с того человека берёте пример, – сделал официальный выговор Гржельчик. – Вы ведь принц!
Фархад закатил глаза. Ну сколько можно? На коронации своего брата он сказал ему:
– Фахим, быстрее обзаводись наследниками, а то я волнуюсь.
Братец фыркнул:
– С ума сошёл? Мне восемнадцать лет. Я ещё женщин-то должен только в интернете видеть.
– Фахим, не прибедняйся! Ни за что не поверю, что так оно и есть. И сколько бы лет тебе ни было, теперь ты – великий эмир, и я хочу быть уверен, что мне не придётся тебе наследовать.
– Вот ты шакал, Фархад! – возмутился брат. – Если со мной случится что-то нехорошее, ты меня даже жалеть не станешь? Только горевать, что тебе придётся заняться нелюбимым делом? Я маме пожалуюсь! Ноту в ООН напишу, чтоб заставили тебя жениться для обеспечения преемственности престола. Племянники тоже сгодятся, а я пока молод для женитьбы.
Он так и не понял до конца, шутил Фахим или нет. Перевёл разговор на другую тему, от греха подальше. Жениться он не спешил, заводить детей – тем более. Насмотрелся уже на трижды женатого Иоанна Фердинанда. Не так это всё сладко.
Вот она, тяжкая доля принца. Женись на высокородной, обеспечь наследника… И при всяком удобном случае тебе напоминают, что принц должен вести себя совершенно не так, как было бы естественно для любого другого молодого человека.
– Фархад, ты же мальчик из хорошей семьи. – Гржельчик сокрушённо покачал головой. – Я понимаю, без портрета адмирала Шварца не обойтись, и нарисовать его серьёзным и чинным не получится: это будет не Шварц. Но все эти жуткие раскоряки… Ты не мог изобразить на своём корабле что-нибудь более жизнеутверждающее?
– Мог, – кротко ответил Фархад и, проведя главнокомандующего левее, продемонстрировал ему другой борт корабля.
Йозеф испытал культурный шок. Роспись правого борта была ужасной, однако в принципе не противоречащей боевым задачам крейсера. А этот розовый кошмар ввергал в состояние полного опупения.
– Аль-Саид, – выдавил он, – меру же надо знать! Хороший мальчик и сопливая девочка – всё-таки разные вещи!
Фархад пожал плечами.
– Этот борт – для союзников. Дабы выказывать им самые нежные чувства.
– Не-ет, – протянул Гржельчик. – Этот борт вы будете поворачивать к противнику! Эффект просто убойный. А союзники пусть на Шварца любуются. Персонаж привычный, заодно будет держать их в тонусе.
– Слушаюсь, командующий! – Фархад отсалютовал.
Йозеф подозрительно перевёл взгляд на Миленича.
– А у вас что с той стороны?
– Ну-у… Ангелочки, – признался Бойко. – И всякие сцены из Библии.
– Надеюсь, не про содомитов, – проворчал главнокомандующий под нос.
На трапе сидели кошки. Грелись на солнце, лениво высматривали потенциальную угрозу – охраняли. Белого кота Йозеф узнал: Мрланк, ставший Аддарекхом.
– А это кто? – спросил он, указывая на рыжую кошку.
– Лидхана Кенцца, – ответил Фархад. – Она теперь тоже с нами.
– Девочка? – уточнил главнокомандующий и неожиданно заулыбался. Настроение его резко переменилось. – Котята пойдут – отсыпьте на мою долю.
– Это уж вы у них спросите. – Фархад кивнул на котов. – Кто я такой, чтобы чужих детей раздавать? Но, думаю, Аддарекх вам не откажет.
Сознание возвращалось постепенно. Перед глазами возник слабый свет, световой горизонт ширился, и Ччайкар разглядел над собой бежевый реечный потолок с раскиданными по нему неяркими светильниками. Глаза болели, словно он входил в священное безумие. Он пошевелился. Дико трещала голова, но руки-ноги вроде на месте. Он лежал, судя по столу с мисками и бокалами, на кухне, на диване, прикрытый пушистым пледом.
– С-сотня червей могильных, – прохрипел он. – Где я?
– Там, куда пришёл без приглашения, – отозвался знакомый голос. Голос Мрланка Селдхреди.
Ччайкар вспомнил. Вспомнил всё, и девку, залепившую ему по лбу сковородкой – тоже. Триста червей могильных! Он невольно дотронулся до лба рукой; как же больно!
Мрланк подошёл и сел так, чтобы находиться в его поле зрения.
– Ты болван, Ихстл, – веско произнёс он. – Ты зря притронулся к девчонке. Она не кетреййи. Она землянка, и твоё счастье, что у неё под рукой кварцевого излучателя не было.