– В это я верю, – кивнул он. – Хотя как аргумент – слабовато. Ладно, сядьте и доложите мне подробно, что у нас с пилотской бригадой.
– На данный момент в реестре четыре пилота – кроме вас, адмирал.
Шварц, прощаясь, сказал ему, что Гржельчик – пилот от Бога, что ему удалось пройти к Земле через все пояса обороны, не сделав ни одного выстрела. Иоанн Фердинанд не совсем понял, почему земной крейсер не хотели пускать к Земле и зачем он туда пробивался, если приказ командования был противоположным. Но главное уяснил. Иоанн Фердинанд ни секунды не думал, будто подобное удалось бы ему, прорывайся он даже не на линкоре, а на крейсере и имей возможность стрелять. Гржельчик – однозначно, виртуоз, и задирать перед ним нос не стоит.
– Второй пилот – с вашего позволения, я. Стаж восемнадцать лет, из них десять лет на ГС-кораблях. Имею награды Мересань… возможно, они вас не очень интересуют, но сейчас я представлен к земному ордену.
За героизм. Какой из него герой? Иоанн Фердинанд знал себя лучше, чем кто-либо посторонний. Эгоист и трус. Всё, что он делал – делал именно из этих побуждений. Он вытащил «Ийон» из дыры на пару с Принцем потому, что отчаянно не хотел погибнуть. А вовсе не из какого-то геройства. Ему казалось, что Шварц об этом знал. Дуболом с виду, на деле он был очень проницателен. Он знал, но принимал мересанца таким, какой есть. А Гржельчику Иоанн Фердинанд не скажет, потому что боится его недоверия.
– Основной пилот – Фархад аль-Саид, он же Принц. Закончил Академию космоса…
– Я в курсе, – прервал Йозеф. – С Принцем я знаком. Дальше.
Дальше должен идти ещё один основной пилот, потом резервные, а за ними уже стажёры. Но…
– Фархад Петрович Рырме, иначе Охотник, пилот-стажёр. Закончил Академию космоса в прошлом году. Проходил стажировку на крейсере «Хан Соло», однако не завершил её. Продолжает стажироваться на «Ийоне Тихом». И Фархад Гасан по прозванию Джинн. – Он мысленно поёжился: принимал сопляка Принц, но ныне именно он, как старпом, отвечает за то, что в экипаже несовершеннолетний недоучка. – Курсант Академии космоса, проходит на «Ийоне» преддипломную практику.
– Боже, – вздохнул Гржельчик. Не возмущённо, скорее обречённо. Дожили: на «Ийоне» тренируются практиканты, словно на каком-нибудь учебном корабле. – Как вахты-то делить?
Вопрос был скорее риторическим, но Иоанн Фердинанд ответил обстоятельно:
– Скользящего графика не получается: ни одному из стажёров нельзя доверить пульт. В центральной рубке обязательно находимся либо я, либо Принц, стажёр сидит вторым. – Они с Принцем почти сложились как вахтенная пара, жаль ломать, но что поделаешь: обстоятельства диктуют. – Резервная рубка пустая, отдыхающая пара занимает её лишь по боевой тревоге.
– Я гляжу, ты все продумал, – проворчал Йозеф, – Иоанн как тебя там?
– Иоанн Фердинанд Георгий Валентин аль-Фархад.
– Блин! Логопедическая скороговорка какая-то. А нормальное имя у тебя есть? В жизни не поверю, что родители так тебя и назвали.
– Вы можете звать меня Ассасин.
Йозеф покачал головой. Мересанцы один за другим принимали христианские имена, но оставляли и свои. Адмирал т’Лехин нынче звался Алессандро т’Лехин, а не просто Алессандро и не, скажем, Алессандро Эмилио. Но старпом упорно не желал называть своё прежнее имя. Хочет уйти от прошлого, слиться с коллективом землян? Всё равно не получится, слишком уж он другой. Он не может этого не понимать. Наверняка с именем у него связано что-то неприятное. Что? Некоторых вопросов лучше не задавать. И так ясно, что от хорошей жизни не пойдёшь служить в чужой флот.
– Ладно, Ассасин. – И прозвище нелепое, не похож он на ассасина ни внешностью, ни повадкой. – Иди… Терзай практиканта, чтоб матчасть у него от зубов отлетала.
– Слушаюсь. – Он отсалютовал, повернулся к дверям, и вдруг до него дошло, что адмирал Гржельчик сменил нейтрально-отстранённое «вы» на «ты». В устах землянина это могло ознаменовать переход как к упрощённо-доверительным, так и к агрессивно-враждебным отношениям. Но он мог бы поклясться, что адмирал не был враждебен. Значит, дал понять, что отныне держит его за своего.
Его превосходительство Аирол 317-й принял визитера в рабочем кабинете. Критически оглядел изящную фигуру мересанца, форменный тёмно-серый халат с красной вышивкой и адмиральскими знаками, кожаный пояс с ножнами.
– Вот, стало быть, какой вы. – Констатация факта, никаких эмоций.
Т’Лехин в свою очередь рассматривал хаона. Высокий поджарый мужчина, выше мересанца на полторы головы. Кожа желтовато-коричневая, длинные тёмно-коричневые волосы несколько раз перехвачены лентами: у шеи, на середине спины и на талии. Облегающий тонкий свитер, связанный с включением золотых нитей, закрывает горло и руки до середины ладоней; рейтузы, густо расшитые бисером, плотно обхватывают ноги. Нелепый костюмчик; впрочем, на хаоский вкус, халат т’Лехина наверняка выглядит не менее смешно.